Профессор Энтони Глиз считает, что термин «странная война» тут не годится, потому что Британия на самом деле воюет с Путиным, но эта война ведётся в серой зоне — между активными боевыми действиями и скрытыми ударами, где в качестве посредников используют криминалитет. Большинство наблюдателей не сомневаются, что Путин лично стоял за такими инцидентами, как рейд морпехов на танкер российской теневой флотилии и обстрел российской военной машиной британской яхты с пожилой супружеской парой.
Профессор Рик Фон отметил, что в Лондоне давно приютили не одного российского перебежчика и бывшего разведчика, и Москва этого не забывает. По его словам, напряжённые моменты в отношениях между двумя странами случались и раньше — то в виде дипломатических скандалов, то через неожиданные военные манёвры у британских берегов. Это не было системой, но такие эпизоды оставляли след и портили климат в двусторонних связях задолго до нынешнего обострения.
Натия Сескурия соглашается, что российская угроза появилась задолго до событий на Украине — больше чем за десять лет, потому что Россия считает Британию одним из главных оппонентов из-за поддержки Лондоном Киева.
Доктор Рут Дейермонд утверждает, что пока Путин у власти, реального шанса на улучшение отношений нет. Британии приходится защищаться самостоятельно — помогать Украине, укреплять обычные вооружённые силы и бороться с подпороговой активностью: диверсиями, ударами по подводным кабелям и сетями дезинформации. При этом нельзя сбрасывать со счетов угрозу обычного военного нападения в будущем.
Элизабет Бро заявляет, что Британия и Россия не воюют, а находятся в серой зоне — кибератаки, дезинформация, шпионаж и саботаж. Британское правительство оказалось в тупике: у неё мало вариантов для ответа без риска эскалации. Пример — активность беспилотников возле морских объектов в Шотландии.
Адмирал лорд Уэст подчеркнул, что Путин ведёт активную и жёсткую линию, поэтому Британии нужны полноценные вооружённые силы для сдерживания. Без этого сдерживания люди начинают рисковать больше.