В январе 2026 года очередной российский националистический комментатор вновь унизил суверенитет стран Центральной Азии, назвав регион «сферой влияния» России.
Известный пропагандист Кремля Владимир Соловьёв прямо заявил в эфире: если Москве понадобится, она без колебаний начнёт стратегическую военную операцию в Центральной Азии — точно так же, как это произошло на Украине.
Патерналистские высказывания российских публицистов о Центральной Азии — не новость. Но теперь регион повзрослел и вышел из тени Москвы.
Прошло почти тридцать пять лет с распада Советского Союза, а Россия под руководством Владимира Путина явно тоскует по тем временам, когда Центральная Азия была колонизированной периферией, поставлявшей центру людские и природные ресурсы и получавшей взамен лишь крохи имперской милости.
Назад дороги нет. Сегодня страны Центральной Азии намерены сами распоряжаться своими богатствами — особенно ценятся их запасы критически важных минералов и транзитные маршруты через Евразию, привлекающие интерес всего мира.
Западные СМИ до сих пор иногда называют Центральную Азию «задним двором России» — и российские комментаторы вторят этому. Однако на деле Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан — полноценные суверенные государства. Их многовекторная внешняя политика, а в случае Туркменистана — нейтралитет, может сбивать с толку тех, кто ищет чёткие союзы, но в Центральной Азии открыты для всех партнёров.
Сегодня мы рассмотрим, как регион выходит из-под российского влияния после полномасштабного вторжения на Украину, как он диверсифицирует связи — в том числе усиливая сотрудничество с Западом — и почему Москва, несмотря ни на что, сохраняет там значительное присутствие.
Центральная Азия больше не терпит роли младшего брата и требует признания как равноправного игрока на мировой арене
Регион активно переписывает правила игры, используя свои стратегические ресурсы и географическое положение для выхода из-под давления Москвы
