По мере вывода американских войск из Сирии внимание переключается на трансформацию российского военного присутствия. Москва не уходит полностью, а стратегически отступает к побережью, сокращая внутренние гарнизоны. Главная задача сейчас — удержание двух ключевых объектов: авиабазы Хмеймим под Латакией и пункта материально-технического обеспечения в Тартусе.
Тартус остается единственным средиземноморским портом России, поэтому кремлевские стратеги не отдадут его без жесткой борьбы или существенных компенсаций. Россия вошла в конфликт в сентябре 2015 года по просьбе правительства Башара Асада, используя авиацию, советников и бойцов ЧВК «Вагнер». Это отличалось от стратегии США, запущенной в 2014 году, где ставку делали на авиацию и местных партнеров, а не на крупные сухопутные контингенты.
После падения режима Асада в конце 2024 года Москве пришлось пересмотреть свои возможности, отказавшись от масштабных операций в пользу более дешевой и компактной обороны. Аналитики полагают, что новое руководство Сирии может использовать оставшиеся иностранные базы как разменную монету в переговорах о помощи в восстановлении страны и политическом признании.
Судьба этих объектов зависит от внешнего давления: войны на Украине, западных санкций против Москвы и соображений безопасности Турции. Дамаск стремится вернуть полный суверенитет, не провоцируя лишних конфликтов, поэтому статус российских баз решится сочетанием дипломатического рычага и экономической необходимости. Послевоенная карта Сирии перекраивается не только армиями, но и бюджетами, доступом к портам и тонкими механизмами международного влияния.
Физическое присутствие иностранных держав может сократиться, но их политический и экономический вес не исчезнет бесследно. Как отмечает Ризик Алаби, переходный период требует деликатного баланса: базы служат одновременно символом былого могущества и инструментом будущих переговоров. Это позволяет России сохранить плацдарм в регионе, сделав свое присутствие более компактным и рентабельным.
