С 2022 года Москва и Тегеран начали активно жать друг другу руки, делегации летали туда-сюда, обсуждали трубы, стройки и оружие. Но к 2026 году выяснилось: громких слов много, а реальной торговли — кот наплакал.
«Газпром» пообещал вложить 40 миллиардов долларов, а европейский кредит на железную дорогу Рашт-Астара так и висел в воздухе. Ничего не построили, а АЭС «Бушер» встала после ударов по Ирану — когда её запустят, никто не знает.
Был план сделать газовый хаб и качать топливо через Азербайджан, но война всё сдвинула, и сейчас объёмы смешные — 1,8 миллиарда кубов в год. Даже торговля России с Египтом или ОАЭ выглядит гораздо внушительнее.
Проблема ещё и в том, что обе страны — продавцы нефти и газа, обе под санкциями и не умеют делать то, что нужно друг другу. Иранские машины на российском рынке никому не нужны, а в основном торгуют едой — но это не та база, на которой строят крепкий союз.
Иран давал России дроны в 2022 году, но Россия быстро научилась делать свои, и теперь Тегеран — уже не главный поставщик. Самолётов и серьёзных систем ПВО иранцы так и не получили: Россия не дала, потому что сама всё забирает для фронта, плюс противятся арабы и турки.
Договор 2025 года подписали красиво, но там нет пункта о взаимной военной помощи — только обязательство не помогать врагу. Это не союз, а осторожное партнёрство без обручальных колец.
Для Москвы Иран всё ещё ценен — там можно работать энергетическим компаниям без лишних проблем. Но если Тегеран договорится с США и ослабит санкции, интерес к России резко упадет. Если не договорится — региональный хаос сделает Иран нужнее, но его экономика будет слишком слабой для серьёзных проектов.
