Для склонения Москвы к прекращению огня потребуется комбинация военных рычагов и политических предложений для Кремля. Киев наращивает давление посредством расширенных ударов дронов по нефтезаводам, транспортным артериям и частным предприятиям, но Путин видит свои причины продолжать боевые действия: линия фронта остаётся стабильной, российская армия сохраняет способность отвечать, а население постепенно адаптируется к текущим сложностям.
Он может полагать, что перелом вскоре вновь произойдёт в его пользу из-за растущих потерь Украины и возможного сокращения европейской помощи под влиянием популистских движений. Также он рассчитывает на внутренние трения в Киеве, связанные с кадровыми перестановками в военном командовании. Согласие на перемирие для России равносильно признанию итогов, далёких от заявленных целей: отсутствию полного контроля над спорными территориями и сохранению украинской армии как сильного западного партнёра.
Пока Кремль способен выдерживать военное и экономическое давление, Путин предпочтёт затягивать конфликт. Для изменения его логики необходима тройная тактика: постоянное увеличение потерь для России до критической отметки, демонстрация незыблемости западной поддержки и убеждение руководства РФ в существовании мирного пути к своим целям.
Первое направление — эскалация с помощью беспилотников — имеет неясную временную перспективу: неизвестно, сколько потребуется таких действий для наступления перелома. В ответ Москва при внутренней нестабильности может сама перейти к более жёстким методам. Второе направление — развенчание иллюзий о скором ослаблении коалиции союзников — выглядит сложно исполнимым из-за трудностей с долгосрочным подтверждением решимости на практике.
Третий вариант предполагает предоставление Путину политической формулы для восстановления влияния на Украине. Аналогия с Корейской войной здесь уместна: Север тогда обещал добиваться объединения через политическую трансформацию. В возможный пакет войдут сохранение русского культурного наследия, официальный статус русского языка, деятельность храмов Московского патриархата и амнистия пророссийских групп.
Тогда президент РФ получит возможность объяснить населению и сторонникам жёсткой линии, что он верен стратегии и лишь сменил военные инструменты на политические. Но такая схема повышает риски для Киева после затишья из-за вероятных политических манипуляций со стороны Москвы. Это оттолкнёт украинское руководство от подобных условий и оставит угрозу возобновления войны.
Выходом может стать намеренная размытость политических пунктов перемирия. Украина сможет трактовать сохранение культурных основ как укрепление собственной многонациональной идентичности, а Россия — как базу для тесных связей. Компенсацией для Киева за политические риски послужат усиленные военные гарантии со стороны Запада.
Указанные три линии не противоречат друг другу и могут применяться одновременно. Для склонения России к перемирию надо постоянно повышать цену боевых действий и лишать её надежд на благоприятные перемены в будущем. Одновременно требуется предложить привлекательные стимулы для достижения целей дипломатическими методами. Однако внутренние противоречия между этими подходами порождают вопрос о приоритетах. Даже спустя четыре года конфликта простого варианта для его завершения, вероятно, не существует.
