
Через несколько часов после начала военной операции на Украине 24 февраля 2022 года, Владимир Путин собрал богатейших людей России в огромном Екатерининском зале Кремля. Больше трёх десятков человек сидели вдоль стены в защитных масках, а Путин устроился на противоположной стороне — между ним и бизнесменами оставалось огромное пустое пространство. В видео, опубликованном Кремлём, ни один из приглашённых миллиардеров не проронил ни слова.
Молчание стало приметой российских сверхбогачей. За десятилетия правления Путина они усвоили: цена за то, чтобы подать голос, может быть высокой. В 2003 году нефтяной магнат Михаил Ходорковский, тогда самый богатый человек России, обвинил Путина в повальной коррупции — и провёл следующие 10 лет за решёткой по обвинениям, которые отвергал.
Но даже в этом молчании слышны шепотки. Часть некогда могущественной деловой элиты, похоже, представляет Россию после Путина и гадает: когда президент уйдёт или умрёт, не станет ли страна больше похожа на 1990-е, когда олигархи пользовались плодами власти? Журналист Аркадий Островский говорит, что чувствует исторический политический сдвиг в том, как сверхбогатые смотрят на будущее страны.
Билл Браудер, когда-то крупнейший иностранный инвестор в России и с 2005 года лишённый въезда в страну, вспоминает, как до Путина олигархи расхаживали по Давосу, будто владели им. А когда появился Путин, эти вроде бы альфа-самцы превратились в абсолютно покорных, почти отчаявшихся школьников.
С 2022 года Кремль держит богатых бизнесменов в узде по принципу кнута и пряника. Критики лишаются активов, лояльные получают щедрые военные контракты. Сегодня российских миллиардеров больше, чем когда-либо: по данным Forbes, 155 человек, а их совокупное состояние достигает почти 700 миллиардов долларов.
Но даже тем, кто остался лоялен и получил награду, деньги, похоже, счастья не приносят. Внутри страны на них не купишь большого политического влияния, а за пределами России они отверженные из-за западных санкций. Браудер говорит: к ним относятся как к мелким преступникам, которые не могут летать на частных джетах или ставить яхты в лучших европейских гаванях.
Политэмигрант Дмитрий Некрасов говорит: у них нет ни хороших карт, ни игры. Они богаты потому, что имеют отношение к Путину, а не наоборот. И поэтому втихую некоторые из них начинают думать о том, что будет, когда Путин уйдёт со сцены. Хотя близких признаков его ухода нет, и нет причин считать, что здоровье у него плохое.
Если бы Путин ушёл в отставку или умер на посту, власть принял бы премьер Михаил Мишустин. Но президентских амбиций Мишустин не проявлял, а это создало бы вакуум власти. В таком сценарии аналитики видят несколько путей: демократия — наименее вероятный, ведь ключевые демократические институты подорваны; очередная автократия, хотя, по мысли Прокопенко, преемник Путина поначалу будет слабее и с меньшими ресурсами; либо возврат к чему-то вроде олигархии 1990-х.
Прокопенко говорит: уже изменилось то, как бизнесмены говорят о Путине. Раньше его называли «Начальник», «Первый» или по инициалам ВВ — имена с долей уважения. А теперь зовут «Дед», и в этом слышится щепотка презрения.
Любопытную подсказку дал Андрей Мельниченко, восьмой богатейший человек России. Он удивил наблюдателей, дав интервью The Economist и написав эссе, где повторил некоторые кремлёвские тезисы, но также выступил за перемены, которые положат конец единоличному правлению в России, и заявил, что России нужно больше взаимодействовать с миром.
Ни один из магнатов его не поддержал, но журналистка чувствует: Мельниченко говорил не только за себя, но и за собратьев-бизнесменов. Некоторые из них надеются, что после ухода Путина страна станет олигархической республикой. Правда, Браудер считает: вряд ли они станут сговариваться против Путина, пока тот жив, потому что понимают — он их убьёт.