В марте 2026 года Москва осталась без мобильного интернета почти на три недели, что стало резким скачком по сравнению с короткими тактическими отключениями во время протестов прошлых лет. Россия теперь экспериментирует с моделью «белого списка»: связь по умолчанию отключена, и работают только одобренные государством сервисы.
Власти заявляют, что это блокирует использование украинскими дронами мобильных сетей, однако отключения также служат испытанием для суверенного интернета. Результатом стал хаос в платежах, работе такси, банковском деле, навигации и службах доставки — повседневная жизнь встала.
Согласно российским индексам тревожности, регулирование интернета теперь пугает людей в пять раз сильнее, чем атаки дронов.
В этом и заключается парадокс: негласная сделка России с городским средним классом обещала стабильность и удобство в обмен на свободы, однако отключение интернета полностью разрывает эту сделку. Люди протестуют не против цензуры — они в ярости из-за неработающих банковских приложений и потерянной навигации.
Даже технические эксперты, лояльные власти, предупреждают, что чрезмерное цифровое давление может вызвать сопротивление не среди активистов, а среди обычных граждан, у которых не проходят платежи.
Силовой блок теперь доминирует в интернет-политике, видя в цифровом мире исключительно уязвимость. Путин, который сам не пользуется интернетом, поддерживает эту точку зрения. С точки зрения властей, эти отключения проверяют способность государства приостанавливать связь и приучают общество к ограниченному доступу.
Это переход от блокировки платформ к тому, что эксперты называют «отключающей властью»: использованию отключения для управления рисками и утверждения суверенитета. Однако по мере того, как повседневная жизнь миллионов рушится, грань между авторитарным контролем и внутренним хаосом становится опасно тонкой.
