Россия начала весеннее наступление на Украине, штурмуя хорошо укрепленный «пояс крепостей» в Донецкой области и запуская почти тысячу дронов и ракет по гражданской и энергетической инфраструктуре, чтобы подавить ПВО. Хотя технологичная тактика Украины месяц за месяцем наносит тяжелый урон российским войскам, сообщения о планах Кремля набрать более 400 тысяч новых солдат в 2026 году говорят: Москва намерена продолжать давление численностью, одновременно подрывая моральный дух украинцев разрушением их энергосети.
Западные наблюдатели часто утверждают, будто Владимир Путин вскоре будет вынужден пойти на переговоры, поскольку его армия не сможет восполнять такие высокие потери, однако эта точка зрения игнорирует глубокие перемены в России со времен войн в Афганистане и Чечне. Тогда матери солдат рассказывали об ужасных условиях, дедовщине и отсутствии поддержки ветеранов со стороны государства, что породило глубокое разочарование и разрыв между обществом и армией, надолго парализовав набор.
Сегодня же Путин с 2000-х годов последовательно восстанавливает то, что эксперты называют «военным гражданством», гарантируя солдатам достойную зарплату, жилье, медицинскую помощь и общественное уважение в обмен на службу, чтобы не допустить повторения прошлого краха. Реформы с 2008 года превратили контрактников в своеобразный средний класс благодаря щедрым льготам, а такие движения, как «Бессмертный полк», возрождают гордость наследием Второй мировой войны, поддерживая патриотизм вопреки суровой реальности боевых действий.
Хотя уклонение от призыва остается проблемой и далеко не каждый российский мужчина верит в эти стимулы, многие в депрессивных провинциальных городах видят в армии единственный путь социальной мобильности, особенно с учетом высоких зарплат и подъемных, привлекающих постоянный поток добровольцев. Отношения между государством и военнослужащими по-прежнему напряжены, случаи дезертирства случаются, но версия о том, что мобилизационный потенциал России рухнет и заставит Путина сесть за стол переговоров, выглядит все менее вероятной на фоне экономического подъема благодаря военным расходам.
