Недавние атаки США и Израиля обнажили ограниченный характер партнёрства России и Ирана. Москва предложила лишь ограниченную военную поддержку и риторику осуждения, при этом обе страны конкурируют на одном и том же насыщенном нефтяном рынке. Это никогда не был полноценный союз — скорее прагматичное взаимодействие.
Стороны помогали друг другу обходить санкции и поддерживали Асада, но помимо этого их мало что связывает. Обязательств по взаимной обороне не существует: Иран не будет направлять свои силы в военную машину Москвы, а Россия избегает прямой конфронтации с США или Израилем, поэтому Тегеран едва ли мог рассчитывать на открытую военную помощь.
Война с Ираном приносит России определённые выгоды: растут цены на энергоносители, что помогает финансировать операции на Украине, а Ближний Восток отвлекает внимание Америки от переговоров по Украине. В Кремле отмечают, что санкции на иранскую нефть становятся менее жёсткими. Экономический вес стран Персидского залива для Москвы значительно превышает иранский, и Путин поддерживает тёплые отношения с лидерами залива.
Москва может обменивать уступки по Ирану на эквивалентные уступки США по Украине — например, обоюдные отключения разведывательных данных, но к кому ещё сможет обратиться Тегеран? Европа и Вашингтон закрыты, Северная Корея перегружена, а Китай отклонил предложения о более тесных связях. Поэтому новому аятолле придётся снова обращаться к Москве, находясь уже в более зависимом положении, чем раньше.
Россия, избегая отчуждения США и стран Залива, будет поддерживать отношения в прагматичном ключе. Это отношения с переменным успехом — они сближаются только тогда, когда больше никто не заинтересован.
