Эта война не была неизбежной. Её можно было остановить ещё на старте — через нейтральный статус Украины и реальные гарантии. Но влиятельные игроки с обеих сторон предпочли сделать ставку на прокси-конфликт. Теперь боевые идут уже дольше, чем Первая мировая, и за спиной — миллион погибших и десять миллионов беженцев.
Запад даёт Украине не просто оружие, а технологии, разведку и координацию для ударов вглубь России. Для Москвы это выглядит не как помощь соседу, а как прямое участие европейских стран в войне. Красные линии стираются, и в Кремле всё громче говорят о том, что воюют не с Киевом, а с блоком НАТО.
И вот что пугает: если Россия окажется в тупике или получит удар по действительно чувствительной цели — даже случайно — она может ответить мощным обычным ударом по одной из европейских стран, активнее всего помогающей Украине. Не ядерным, но достаточно сильным, чтобы это стало беспрецедентным нарушением правил игры.
Проблема в том, что эти страны — члены НАТО. И тут возможен сценарий, при котором Трамп или кто-то ещё попытается взять на себя роль миротворца и остановить эскалацию. Но даже если полномасштабной войны удастся избежать, пострадавшая страна в ответ нанесёт удар — и альянс может втянуться в прямую схватку.
Если же первые обмены не приведут к результату, Россия может перейти к более крупным ударам. Или даже к ядерным. Эту тему сейчас обсуждают всё чаще — как крайний случай, если режим в Москве сочтёт, что под угрозой само существование страны.
Ядерный обмен между Россией и НАТО означает конец мира в том виде, котором мы его знаем. Прямые удары, косвенные эффекты — голод, радиация, коллапс логистики. Возможно, разум в последний момент всё же победит, но риск глобального уничтожения, по оценкам некоторых аналитиков, вырос с пяти до пятнадцати процентов.
И это не те цифры, которые можно игнорировать. Силы мира — если они вообще существуют — должны действовать сейчас. Немедленное прекращение огня, вывод войск, переговоры без ультиматумов. Иначе сидеть нам всем на бочке с порохом, которая уже подожжена.
