По данным ЦРУ, тактика «человеческих волн» российской армии оборачивается тем, что продолжительность жизни необученного бойца на передовой во время массированных атак порой не превышает двадцати-тридцати минут.
Чтобы восполнить эти потери, военное командование России поставило задачу набрать 409 000 профессиональных солдат по контрактам с денежным довольствием. Однако к июльскому рубежу план оказался недовыполнен на пять процентов, и подписано было едва ли 195 000 контрактов. Ежедневный поток добровольцев упал с тысячи двухсот до примерно восьмисот человек. Даже повышение единовременных выплат не смогло переломить эту тенденцию.
С момента начала вторжения российские военные суды завели более 28 000 официальных дел в отношении солдат, самовольно покинувших свои подразделения. При сохранении нынешних темпов за год число дезертиров может достичь 70 000 человек.
Физическое и психологическое истощение всё чаще выливается в бунты внутри воинских коллективов — недавно об этом предупреждал один из военных, которого с тех пор арестовали и новой информации о нём не появлялось. Западные и украинские разведслужбы сходятся в том, что вероятность новой масштабной мобилизации к концу года крайне высока.
Кремль намеренно избегает самого слова «мобилизация», чтобы не провоцировать социальную панику в преддверии сентябрьских выборов. Аналитики называют октябрь и ноябрь ключевыми месяцами, когда у Путина появится возможность запустить цифровой указ о принудительном призыве без немедленных политических издержек.
Перед Россией сегодня стоит выбор: либо останавливать наступательные действия из-за нехватки живой силы, либо объявлять очередной обязательный призыв. Военные требуют немедленно пятьсот тысяч человек и предупреждают, что без этого фронт просто рухнет. Однако политический лагерь, напротив, предостерегает: массовый призыв разорит экономику и спровоцирует массовые протесты.
