В конце февраля 2022 года в кибуце Лотан подрались два иммигранта. Дима приехал из Луганска, Антон — с российского Дальнего Востока. Поводом стало то, что Антон решил отпраздновать День защитника Отечества, пока российские ракеты били по украинским городам. По всему Израилю вспыхивали похожие ссоры. В магазинах вывешивали украинские флаги, а русскоязычные жители буквально за сутки переходили на украинский язык.
К середине 2000-х вопрос о том, как вписать в израильское общество волну иммиграции 1990-х, почти потерял остроту. Но полномасштабное вторжение разрушило представление о России как о символической второй родине для либеральных репатриантов. К 2025 году исследование Pew показало: негативное отношение израильтян к России выросло до 82 процентов. Новая волна — десятки тысяч российских граждан, бежавших от войны, — столкнулась с тем, что старожилы их не понимают. Старые иммигранты сами стали воспринимать себя как часть украинской идентичности.
Язык превратился в точку напряжения. Часть русскоязычных перешла на украинский, хотя украинских корней у них не было. Социолог Юлия Лернер видит: война ускорила рождение особой украинско-израильской общины. Так называемая «тыквенная алия» — это те, кто до 2022 года спокойно жил в России, а переехал позже. Ранние репатрианты их критиковали: спрашивали, почему не уехали раньше.
После 7 октября 2023 года доля новых репатриантов, планировавших остаться в Израиле навсегда, упала с 90 до 75–80 процентов. Однако новички заметно либеральнее местных. 95 процентов из них против того, чтобы у евреев было больше прав, чем у неевреев. И только 12 процентов поддерживают сильного лидера, не зависящего от парламента. Среди всех еврейских израильтян таких — 60 процентов.
Выборы назначены на 27 октября, и партии сейчас заискивают перед русскоязычным электоратом. Но политики, похоже, не знают, как обращаться с новой украинско-израильской идентичностью, что видно по зерновому спору в апреле 2026 года. Украина потребовала, чтобы Израиль не пускал в свои порты суда с якобы украденным зерном. После угроз санкций второе судно действительно развернули, но многие израильтяне почувствовали, что к ним особое отношение — ведь Турцию никто так не прижимает.
Лернер замечает: усталость от украинской риторики проявилась рано. Некоторые даже спрашивали: а вдруг в российской пропаганде что-то есть? Другой спор с Украиной — из-за того, что «Яд ва-Шем» раскритиковал перезахоронение украинского националиста — вызвал в Израиле больше обсуждений, чем враждебная позиция России.
За четыре года община раскололась. Теперь есть украинская, антипутинская российская, советская и просто израильская ветви. Старый обобщающий ярлык ещё используют в переписях, но как единое целое община больше не существует.
