Британия и Евросоюз громче всех кричат о санкциях против России, но сами же европейские компании продолжают зарабатывать в Москве миллиарды — французская TotalEnergies до сих пор получает 400 млн долларов в год с проекта «Ямал СПГ» и имеет доли в «Новатэке», хотя в июле объявила о выходе из «Арктик СПГ-2». Российские власти специально создают бюрократические ловушки, чтобы иностранцы не могли быстро уйти, но и сами европейцы не торопятся — они тянут с выходом, потому что прибыль перевешивает политические лозунги.
Европейский центробанк давит на банки, требуя сокращать российские активы, а 21-й пакет санкций запрещает транзакции с российскими финансовыми институтами, но компании находят способы откладывать выполнение этих требований — как лондонская Njord Partners, которая с 2017 года вложилась в RETN. Российская дочка этой компании — АО «РетнНет» — спокойно работает с «Ростелекомом», Росбанком и Курчатовским институтом, причём некоторые из них сами находятся под санкциями, но это формально не считается нарушением, потому что юрисдикции и статусы запутаны до невозможности.
Санкции — это не просто список запретов, а сложная паутина из юрисдикций, критериев контроля и лицензионных соглашений, где даже работа с подсанкционной структурой не всегда является нарушением, и европейские инвесторы прячутся за несколькими уровнями корпоративной иерархии. Они формально в рамках закона, но вопрос в другом — соответствует ли это заявленной цели сокращения европейского присутствия в России, или же это просто красивая история для избирателей, а бизнес продолжает идти своим путём.
С 2022 года Британия ввела санкции против 3400 компаний и граждан, но при этом европейские регуляторы закрывают глаза на то, что их собственные корпорации продолжают работать в России — и это главный недостаток всей санкционной политики, который сводит на нет любые ограничения. Если ЕС и Лондон действительно хотят ударить по Москве, им придётся начать с проверки своих же бизнесменов, а не только российских олигархов — но пока этого не происходит.
