Дагестан: исламский враг внутри России

Источник перевод molten

15.10.2010

Шон Волкер

«Он герой», говорит Саида вызывающе, вспоминая о своём брате. «Он умер за то, что он верил, и он умер, потому что Аллах так решил за него. Я горжусь тем, что он умер, как шахид [мученик]».

Саида, которая так и не сказала мне своё настоящее имя, в свои 20 лет живёт в деревне за пределами Махачкалы, столицы Дагестана, беспокойной южной республики России, которая граничит с Чечнёй, с одной стороны и выходит к Каспийскому морю с другой.

В последний раз Саида видела своего брата около года назад, когда он объявил своей семье, что «собирается в лес», термин, используемый здесь для обозначения присоединения к исламским повстанцам. Он обрубил все контакты с семьёй, и увидели в следующий раз его только тогда, когда мать по телевизору узнала его тело, из репортажа с места «специальной операции» по «ликвидации бандитов».

Дагестан, земля древних традиций и красивых гор, где десятки небольших народов живут бок о бок, исторически был глубоко исламским, но в последний десяток лет часть мусульман здесь резко радикализовалась. С Чечнёй, где теперь железной рукой правит Рамзан Кадыров, хаос в Дагестане стал сердцем проблемы исламского терроризма в России, и теперь почти каждый день власти заняты в перестрелках, убивая людей вроде брата Саиды, часто прямо в центре Махачкалы.

Атаки двумя женщинами-смертницами из Дагестана московского метро в марте показали, что непрекращающаяся борьба на Северном Кавказе нет-нет, да ударяет прямо в сердце России, и со времён атаки наступление на боевиков только усилилось. Только в сентябре власти заявили о том, что уничтожили 54 террориста, «boyeviki», как их называют в России. Их почти никогда не захватывают живыми.

Дагестан в настоящее время балансирует на грани гражданской войны, и местные жители говорят, что повстанцы получают мощный импульс с ширящейся коррупцией среди офицеров милиции, и местных властей. Коррупцию Кремль называет самой серьёзной проблемой России в целом, но в Дагестане её масштаб и степень проникновения просто зашкаливает. Здесь почти всё продаётся, и народ очень сильно негодует. Получение места в академии милиции, как говорят, здесь стоит около 5000 фунтов стерлингов, а потом эти офицеры вымогают взятки у населения, и всё здесь продаётся, от места в университете до должности в правительстве.

Осложняет дело и то, что становится общеизвестным принятие «заказов» боевиками на видных деятелей, предоставляя таким образом удобную возможность для тех, кто желает отстранение соперника от власти, и давая боевикам удобный источник финансирования. Также известно то, что они отправляют фигурам в правительстве USB-флешки с требованием денег, и угрозами убийства. Опасаясь смерти, вслучае, если они не заплатят, многие в правительстве чувствуют, что им не остаётся ничего, кроме как заплатить.

Сейчас идёт «битва за лояльность» среди населения, рассказывает Хаджимурат Камалов, издатель независимой местной газеты Черновик. «Люди смотрят на то, как ведёт себя полиция и ФСБ (служба безопасности), и становится понятно, почему многие из них начинают сочувствовать другой стороне, повстанцам», говорит г-н Камалов. По его оценкам, около 25 процентов населения решительно не одобряют исламских повстанцев, около 50 процентов равнодушны или не определились, и около 25 процентов поддерживают цели террористов, если они не нацелены на «гражданских лиц».

В самом Дагестане атакуемые цели как правило тщательно выбираются, сосредоточившись только на военных и полиции, и хотя трудно найти кого-то, кто одобрял бы атаки террористов московского метро, после нескольких минут общения становится понятно, что люди понимают мотивы, стоящие за атаками на представителей власти. Полиция, как они говорят, действует вне рамок закона, вымогая взятки у граждан и фабрикуя обвинения.

На главной площади Махачкалы на прошлой неделе, рядом с большим портретом премьер-министра России Владимира Путина (Президент России является Дмитрий Медведев, технический глава государства, но это нигде не заметно), группа пенсионеров размахивает плакатами под наблюдением десятков вооруженных полицейских. Женщины из города Хасавюрт рассказывают, что их выгнали из дома, в котором они жили. Он рассказали, что в их доме живут 310 человек, где в некоторых квартирах по шесть комнат, и это здание в отличие от большинства других зданий не было «приватизировано» после распада Советского Союза, и хотя они там и проживали всю жизнь, технически жилплощадь им не принадлежала. Здание купил кто-то из местного правительства по абсурдно низкой цене, и в течение месяца всех их выгнали. «Никто нас не хочет слушать. У нас есть престарелые, больные, инвалиды, и нам некуда пойти. Может быть вы расскажете Медведеву и Путину о нас?», просят они, уверенные в том, что местные власти им не помогут.

Повсюду слышны одинаковые истории о несправедливости и коррупции, и становится ясно, что молодёжь становится слишком разочарованной. «Лидеры боевиков, злые люди, они манипулятивны», говорит источник в местном правительстве. «Но в целом повстанцы это просто пушечное мясо с промытыми мозгами. Это люди без материальных и социальных перспектив, которые потеряли надежду, и видят «уход в лес» своим единственным выходом. «Возможно, что если бы мне было лет 20, я сделал бы то же самое».

В ходе общения с Саидой, она часто использовала исламскую риторику, но постоянно возвращается к теме коррупции и жестокости системы, а не всеохватывающего исламизма. У её брата был друг, который присоединился к боевикам, и полиция не верит, что он не знает об их местонахождении. Он был внесён в страшный список из порядка 4000 лиц, связанных с террористами. Каждый раз, когда происходит нападение, полиция наведывается в дома, и задаёт вопросы. Много раз его арестовывали, и Саида утверждает, что его пытали, включая один случай, где ему вырвали все ногти. «Как-то раз он сказал: я больше так не могу. И ушёл».

Мнения расходятся о том, как лучше бороться с террористами, и остановить таких людей, как брат Саиды от присоединения к террористам. «У российского орла две головы», говорит г-н Камалов. «Один из них хочет сократить МВД на 20 процентов, сделать Северный Кавказ более демократическим, тогда как другой орёл хочет использовать только давление и силу».

Широко распространено мнение о том, что г-н Медведев придерживается первой линии поведения, тогда как вторая линия поведения более присуща г-на Путину, который, как известно, обещал «мочить их [боевиков] в сортире», когда пришёл к власти. Г-н Медведев неоднократно повторял о необходимости принятия социально-экономических мер для региона.

«Методы Медведева могли бы здесь сработать, но их нужно более агрессивно добиваться», говорит г-н Камалов. В местных структурах ФСБ существует аналогичный раскол в отношении принятия мер. Но атака московского метро является козырной картой для тех, кто поддерживает методы Путина, и с тех пор акцент был сделан на активизацию кампании специальных операций. Даже умеренный Медведев пообещал, что террористы будут «ликвидированы».

С сумерками вечером последнего вторника в центре города на улице Гоголя началась ещё одна контр-террористическая операция. Боевик скрывался в доме номер 42, и для его «ликвидации» был послан спецназ. Развитие ситуации было напряжённым, жители были эвакуированы, и полиция установила вокруг дома кордон безопасности. Группа нервничающих полицейских курила сигареты, и держала периметр под прицелом Калашниковых, отказываясь отвечать на вопросы о том, что происходит внутри. Неделей ранее, во время схожей операции террорист-смертник приблизился к кордону, и взорвал себя, ранив при этом 30 человек. Ближе к дому специальные силы ОМОН и сотрудники ФСБ вели перестрелку с боевиком, который потом вышел из дома со стволом наперевес, и был убит прежде, чем смог подорвать пояс смертника, который на нём был.

Тревогу для Кремля вызывает то, что сколько бы боевиков они ни убили, кажется что их становится только больше. Саида, с мягкими чертами лица, карими галазми, обрамлёнными тщательно подстриженными бровями, смотрит из-за темно-зелёного хиджаба, обёрнутого вокруг головы и шеи. Она говорит что не может дождаться встречи со своим братом в раю, в месте, где «не нужен сон, где ничего не причиняет боль, где тебя окружает вся твоя семья и близкие, и ты немедленно получаешь всё, чего пожелаешь».

«За каждого ими убитого они получат пятеро других на его месте», говорит она. На вопрос, может ли она сама в один прекрасный день стать террористкой-смертницей, она нервно смеётся. «На данный момент нет. Но я не исключаю такую возможность. Я бы никогда не взорвала себя в метро, но в здании ФСБ? Почему нет? Эти люди там, они даже даже не являются людьми».

Самый религиозный город внутри России

В Губдене, месте с населением в 16000 человек всего в часе езды от Махачкалы, ни один из магазинов не продаёт спиртного и сигарет. В школах все девочки с пяти лет носят хиджаб, прикрывая волосы и шею. Этот город из аккуратных коттеджей, стоящих друг над другом, с открытием пятничной мечети, расположенной на вершине холма, часто рассматривается как самый религиозный город в Дагестане и возможно в России.

Одна из смертниц в московском метро, как полагают, жена Магомедали Вагабова, лидера боевиков в Дагестане, родом из Губдена. Он был убит неподалёку в ходе августовской спецоперации. Но с момента атаки в московском метро ситуация здесь стала напряжённой, и традиционное дагестанское гостеприимство сменилось подозрительностью.

На въезде в город находится сильно укреплённый КПП с мужчинами в масках и с автоматами, а полуразрушенное здание администрации города находится под наблюдением вооружённых солдат. Они выглядят усталыми и напряжёнными — что неудивительно, так как таких людей, как они, повстанцы убивают почти каждую неделю. «Мы из Махачкалы, мы здесь всего три дня», говорит один. «Ситуация здесь очень напряжена». Местные жители утверждают, что в их городе нет широкой поддержки повстанцев, и всё в строгом соответствии с исламскими принципами, и есть несколько «плохих яблок», которые перешли на другую сторону. Другие просто проходят мимо, оставляя без внимания вопросы, заданные посторонними для них людьми.

«Люди чувствуют себя здесь беззащитными», говорит Аликпаши Вагабов, бывший учитель губденской школы, и троюродный брат Магомедали Вагабова. «Они чувствуют угрозу как от боевиков, так и от правительственных сил».

Поделиться...
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on Facebook
Facebook
0