Забытый баскетбольный матч между китайцами и русскими в Харбине, который окончился массовой дракой

Около трехсот человек собрались 15 сентября 1926 года посмотреть баскетбольный матч, организованный американской молодежной христианской организацией YMCA в самом северном мегаполисе Китая, Харбине. На первый взгляд может показаться, что для спортивного события это совсем немного, но учитывая, что в матче участвовали китайские студенты и российские беженцы, триста человек – большая аудитория. В этом матче харбинского общегородского турнира на карту было поставлено нечто большее, чем спортивная честь.

Дело в том, что к началу века Харбин походил скорее на европейский город, чем на китайский, за исключением этнического состава населения. Русские православные и римско-католические церкви, а также синагоги и мечети выросли на Маньчжурской равнине. Пройдя через железнодорожный вокзал в стиле ар-нуво, новоприбывшие попадали на широкую мощеную улицу, вдоль которой располагались консульства дюжины зарубежных государств. Ниже, вдоль берега реки Сунгари, шла Китайская улица, которая выглядела совсем не по-китайски.

Династии, правившие Россией и Китаем, пали практически одновременно: император Пуйи, принадлежавший к династии Цин, отрекся от престола в 1912 году, а его российский «коллега», Николай Романов – пять лет спустя. Революция в Китае уничтожила империю и заменила ее республикой, стремившейся укрепить свою легитимность. Российская революция покончила с империей, которая была покровительницей своих подданных в Маньчжурии, а также вынудила беженцев, спасавшихся от гражданской войны, перебраться в Харбин. На протяжении нескольких лет Китайская республика не признавала Советский Союз, а когда это все же произошло в 1924 году, многие русские не хотели иметь дела с бывшей родиной. В результате, осенью 1926 года Харбин превратился в кипящий котел наций и национализмов.

В этом матче за звание чемпиона турнира 1926 года сошлись две самые заметные нити, составлявшие постреволюционную ткань жизни в Харбине: китайский национализм и русская эмиграция. Китайская школа Дунхуа была основана христианским реформатором Дэн Цземинем, который ввел учебную программу, направленную на формирование современных, космополитически настроенных граждан. Организация YMCA финансировалась и управлялась американцами, но она охватывала также общину российских беженцев. Кстати, в организационном плане харбинский филиал YMCA был частью российского, а не китайского подразделения. Его главой был Говард Ли Хааг, уроженец Мичигана. Он и его жена Флоренс были направлены на работу в Харбин в 1921 году.

Итак, две противоборствующие силы пересеклись на баскетбольной площадке. Студенты и преподавательский состав школы Дунхуа были частью революционного поколения, которое видело крушение империи и теперь мечтало сделать Китай независимой уважаемой страной, занимающей достойное место в мире. Русские студенты также были частью революционной эпохи, но волею судеб они оказались по другую сторону баррикад: эти юноши и их семьи были частью великой империи, которая распалась. Россия, которую они знали, исчезла.

В те годы богатство и власть переходили из рук в руки с молниеносной быстротой. А в Харбине это сопровождалось ломкой множества человеческих судеб. Всего несколько лет назад русские в Харбине были колониальными правителями города, недосягаемыми для китайских законов и защищенными армиями. А теперь многие из них стали обычными апатридами, лишенными родины и практически беззащитными.

Две общины в городе жили обособленно, поэтому большинство китайцев и русских в повседневной жизни почти не пересекались. Однако, баскетбольный турнир столкнул их на площадке лицом к лицу. По словам Хаага, игра с самого начала была «грубой и некорректной». Матч закончился победой российской команды со счетом 29:17.

Большинство зрителей были китайскими учащимися, которые пришли поддержать своих одноклассников и друзей из школы Дунхуа. На протяжении всей игры они протестовали против, по их мнению, предвзятого судейства, со стороны русского рефери, приглашенного YMCA. Когда матч завершился, Хааг увидел, что толпа болельщиков-китайцев окружила судью, требуя объяснений. Когда он попытался уйти, вспыхнуло насилие.

«Началась общая драка, в которой участвовали как китайцы, так и русские, и она продолжалась до тех пор, пока китайцы не покинули площадку, – писал Хааг в своем дневнике. – Затем в окна YMCA полетели кирпичи, черепица и камни. Хааг попросил проходившего мимо русского полицейского помочь восстановить порядок, а также позвонил американскому консулу, который направил на место происшествия китайскую полицию. Кульминацией стали несколько крайне напряженных мгновений, когда с обеих сторон было вынуто оружие, но выстрелов, к счастью, так и не последовало. В конце концов, инцидент завершился рукопожатием между двумя директорами школ и обещанием провести расследование.

Долгосрочное значение этого события заключалось не в том, что несколько десятков участников получили травмы, а скорее в тех впечатлениях, которые остались у обеих сторон. «Это прекрасный пример духа враждебности к иностранцам, который охватил тогда многих китайцев, – писал Хааг. – Америкаанский консул докладывал в своих депешах в Вашингтон, что подобные события свидетельствуют о напряженности между китайским и русским населением Харбина».

Китайская пресса уделила этому событию огромное внимание. Харбинская газета «Биньцзян шибао» опубликовала серию редакционных комментариев, посвященных схватке на баскетбольной площадке, которая стала отражением общественных настроений в Харбине в тот момент.

«Сегодня Китай уже не тот, что был двадцать лет назад, когда китайцев можно было угнетать, – писала газета. – Если иностранцы думают, что нас, китайцев, можно унижать, тогда весь китайский народ встанет против них со всей решимостью. И это не позерство. Иностранцы должны уделять особое внимание такого рода проблемам».

Легко провести параллели между теми событиями двадцатых годов прошлого века и недавним прошлым, когда рост китайского национализма привлек внимание к колониальному прошлому, став предупреждением для иностранных держав, утверждающих свои интересы. «Сегодня Китай уже не тот, что был двадцать лет назад, когда китайцев можно было угнетать», – эта фраза вполне могла бы быть цитатой из какого-нибудь публичного выступления Си Цзиньпина.

Для китайского населения Харбина двадцатые годы были исключительно бурным периодом: утверждался китайский суверенитет, менялось правительство, переименовывались улицы. Городская застройка еще сохраняла свой европейский колорит (в последующие годы многие здания были реконструированы, в том числе железнодорожный вокзал и синагоги), но постепенно в ней появлялись характерные китайские элементы, такие как буддийские и конфуцианские храмы.

Нынешний Харбин довольно неуклюже сочетает современность и прошлое. В некоторых местах русская архитектура была сохранена и восстановлена, а в других – полностью уничтожена. Туристический бизнес рекламирует многонациональную историю города, но такие примеры как Музей еврейского наследия, расположенный в бывшей синагоге – это в основном китч и карикатура, разбавленные несколькими действительно ценными реликвиями. Космополитическое прошлое Харбина было приспособлено в качестве элемента нарратива о тысячелетней «китайской» истории города, восходящей к поселению эпохи династии Цзинь в одиннадцатом веке, городу, расположенному в десятках километров от современного Харбина, к тому же основанному не китайцами, а предшественниками маньчжуров, чжурчжэнями.

Все это наводит на мысль о том, что хотя довольно легко задним числом рисовать и перерисовывать границы и договоры, становится намного сложнее, когда задумываешься над судьбами людей, столкнувшихся на баскетбольной площадке харбинского центра YMCA 15 сентября 1926 года.

Поделиться...
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on Facebook
Facebook
0