Угрозы Трампа в адрес Венесуэлы — не просто вспышка его импульсивности, а элемент глобальной игры, где Венесуэла, как и Украина, превратилась в разменную монету великих держав.
Мир, возможно, не катится к третьей мировой войне, но Трамп и Путин сейчас склонны к сделкам, а не к конфронтации.
Венесуэла — не сверхдержава, но важна: у неё самые большие в мире подтверждённые запасы нефти и союз с Россией, Китаем и Ираном — странами, которых Запад считает своими главными противниками. Среди них Россия оказывается в наиболее запутанном положении по поводу Венесуэлы.
Отношения между США и Россией неожиданно потеплели после возвращения Трампа в Белый дом в 2025 году. США фактически прекратили финансовую помощь Украине, объявили о почти нейтральной позиции и даже вычеркнули Россию из списка «прямых угроз» в новой стратегии национальной безопасности.
Путин имеет основания думать, что войну на Украине удастся завершить на его условиях. Зеленский, несмотря на показную твёрдость, намекнул, что может согласиться на вывод войск с севера Донбасса — главного требования Москвы, — при этом Кремль не пошевелил ни одним пунктом своей позиции.
Европейские страны не смогли договориться о долгосрочном кредите Украине, что показало: предел поддержки со стороны ЕС уже близок, даже если позже нашли временное и более дешёвое решение.
Кремлю сейчас невыгодно портить хрупкие, но рабочие отношения с администрацией Трампа из-за такой отдалённой и незначимой для российских интересов страны, как Венесуэла.
Москва, конечно, выскажет протест. Постпред России в ООН Василий Небензя заявил, что США, угрожая Венесуэле, занимаются «агрессивным неоколониализмом» и «цинично навязывают свой порядок, пытаясь сохранить мировое господство и право беспрепятственно эксплуатировать богатства других стран». Речь идёт о требовании Вашингтона вернуть американским нефтяным компаниям доступ к венесуэльской нефти, который они потеряли после национализации в 1970-х.
У России тоже есть интересы в венесуэльской нефти — у её компаний есть совместные проекты с PDVSA, хотя санкции и нестабильность сильно мешают. Но Кремль не станет рисковать ради спасения латиноамериканского союзника, если только США не усилят давление на Россию по Украине.
Падение режима Мадуро не станет для Кремля катастрофой. Москва уже сталкивалась с подобным — Ирак и Сирия показали, что она умеет ладить и с новыми властями, пришедшими после смены режимов под натиском США.
Цинично, но нападение США на Венесуэлу может принести Москве больше выгоды, чем убытков. Оно уравняет моральное положение Вашингтона и Москвы: если США могут применять силу в «своём заднем дворе», почему Россия не вправе делать то же самое у своих границ? Такая логика найдёт отклик в странах Глобального Юга и усилит раскол между США и Европой, а также поляризацию внутри самих Соединённых Штатов.
Если Трамп одновременно двинется на Гренландию, ситуация станет почти идеальной для Кремля — и даже откроет путь к сближению с европейскими странами, возглавляемыми ЕС, которые сейчас главные противники России.
Россия считает себя хранителем послевоенного миропорядка и видит в Западе разрушителя этого порядка. Война на Украине, с её точки зрения, — ответ на эту деструкцию.
Но если вернуть старый порядок невозможно — по вине Запада, — тогда нужно договариваться о новом: США делают что хотят в Западном полушарии, Россия сохраняет влияние в постсоветском пространстве.
Лучший сценарий для Москвы — затяжная авантюра США в Венесуэле. Но даже быстрое падение Мадуро пойдёт на пользу: в итоге всё может выглядеть как сделка — дружественная США Венесуэла в обмен на завершение войны на Украине на условиях России.
