В декабре 2025 года премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе оказался рядом с президентом России Владимиром Путиным на форуме «Международный год мира и доверия» в Ашхабаде. Это первая встреча лидеров двух стран на международной площадке после войны 2008 года. Их совместное появление на официальных фотографиях и уклончивые заявления грузинских властей вызвали подозрения в тайных переговорах и символическом потеплении отношений.
Ранее, 3 декабря 2025 года, российское внешнеполитическое ведомство заявило, что оснований для возобновления политического диалога с Грузией нет. Причиной назвали отказ Тбилиси признать независимость Абхазии и Цхинвальского региона. В ответ Кобахидзе заявил: «У нас принципиальная позиция — вопрос оккупации грузинских территорий является красной чертой и не подлежит компромиссу».
Тем не менее, в тот же месяц парламент Грузии ликвидировал Временную администрацию Южной Осетии — структуру, созданную ещё при Саакашвили для подтверждения юрисдикции Грузии над регионом. Этот шаг совпал с давним требованием Москвы и был воспринят как уступка.
Правящая партия «Грузинская мечта», сохраняя декларации о территориальной целостности, всё активнее продвигает идею нейтралитета как реалистичной альтернативы евроатлантической интеграции. Кобахидзе утверждает, что политика НАТО «открытых дверей» по отношению к Грузии оказалась мифом, а членство в альянсе никогда всерьёз не рассматривалось.
Идею нейтралитета поддерживает новая партия «Единая нейтральная Грузия», тесно связанная с «Грузинской мечтой». Через неё и государственные СМИ запущена информационная кампания, направленная на переориентацию общественного мнения. Даже общественное вещание стало цитировать Путина, распространяя его слова: «Россия поддерживает мир, невмешательство во внутренние дела государств и уважение прав других стран и народов».
Представители власти Грузии всё чаще выступают в роли защитников российских интересов на международной арене. Так, спикер парламента Шалва Папуашвили раскритиковал планы ЕС использовать замороженные российские активы для помощи Украине. На своей странице в Facebook он написал: «Те, кто требует от Грузии ввести санкции против России, толкают нас к эскалации. Те, кто толкает нас к эскалации с Россией, подвергают страну риску новой войны».
Экономическая зависимость от России растёт стремительно. В третьем квартале 2025 года объём прямых российских инвестиций в Грузию достиг 17,5 млн долларов, а за весь год — 56,8 млн долларов. Особенно тревожит то, что 97 процентов импортируемой нефти поступает из России. За год из Грузии в Россию было ввезено 34 600 подержанных легковых автомобилей, несмотря на запрет на реэкспорт машин из ЕС.
Москва настаивает на новых транспортных коридорах через Грузию. Глава Чечни Рамзан Кадыров заявил: «Грузия оказалась для нас невыгодной, хотя документы были подписаны и всё сделано. К сожалению, наши соседи до сих пор не хотят дороги через Грузию». Тбилиси официально отрицает наличие таких договорённостей.
При этом Грузия строит новую 23-километровую дорогу с тоннелем к российской границе, которую планируют открыть частично уже в 2026 году, а полностью завершить к 2028 году. Российские СМИ приветствовали это решение, отметив, что «российские путешественники получат ещё один путь в Грузию».
Особую тревогу вызывает строительство российской таможенной терминальной зоны в Гальском районе Абхазии. По данным абхазских источников, этот объект предназначен для транзита санкционных грузов между Россией и такими странами, как Китай, Индия и Иран. Утверждается, что без согласия Тбилиси Москва не стала бы вкладывать средства в проект. Кобахидзе назвал такие сообщения домыслами и подтвердил, что Грузия не допустит перевозок через оккупированные территории. Однако абхазские источники настаивают: «Этот терминал поможет России обходить санкции. Грузия играет в этой схеме ключевую роль и фактически является участником сделки».
По словам Саакашвили, помимо нейтралитета, Россия требует от Грузии вступления в СНГ и Таможенный союз, а также размещения на её территории российского антитеррористического центра, что по сути означает создание военной базы.
Выбор в пользу нейтралитета и углубление связей с Москвой знаменуют поворот от евроатлантического курса. Декларации о территориальной целостности всё больше расходятся с действиями правительства, которое, под видом прагматизма, усиливает российское влияние и ослабляет суверенитет страны.
