Сегодня многие споры о глобальной власти ведутся через призму возрождения Америки, однако это затмевает более тихий процесс сжатия стратегического присутствия, вызванный тотальной концентрацией Кремля на войне на Украине. С 2022 года Москва неуклонно теряет влияние и рычаги давления на постсоветском пространстве, а также на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке.
Украина превратилась в гравитационную черную дыру для российской мощи, поглощая военные ресурсы и экономику, которые раньше поддерживали внешнее влияние. По состоянию на январь 2026 года Кремль контролирует лишь около 20% территории на Украине, потеряв почти 1,2 миллиона человек и столкнувшись с растущим бюджетным давлением.
Страны Центральной Азии все чаще выбирают многовекторную стратегию, намеренно диверсифицируя внешних партнеров по мере ослабления политического рычага России. Новые политические и экономические лидеры меньше связаны с советскими сетями и больше сосредоточены на взаимодействии с Китаем, Турцией и Западом.
На Южном Кавказе упадок влияния России обусловлен видимой эрозией гарантий безопасности, что особенно ярко проявилось в Армении, где Кремль не выполнил обязательства по поставкам оружия. В результате Армения резко сократила импорт российского оружия с 96 до примерно 10 процентов и приостановила участие в Организации Договора о коллективной безопасности.
После падения президента Сирии Асада Кремль сумел сохранить присутствие лишь на двух военных базах, сталкиваясь с давлением с целью вывода войск из других точек. Эта хрупкость угрожает логистическому хабу России для операций в Африке, обнажая ограниченность модели безопасности, основанной на наемниках.
Расширение присутствия Кремля в Африке опиралось на наемников и сделки по добыче ресурсов, а не на прочные межгосударственные партнерства, что оказалось трудно поддерживать при перенаправлении ресурсов на войну на Украине. Аналогично в Венесуэле отсутствие значимых ответных действий указывает на то, что страну сочли расходным материалом, несмотря на миллиарды долларов прошлых инвестиций.
Эта ситуация создает двойственную реальность для Европы, где Россия компенсирует потери за рубежом активизацией гибридного и асимметричного давления вблизи своих границ. Однако сужающаяся империя России также открывает стратегическое пространство для активного экономического взаимодействия Европы и заполнения вакуума власти в этих регионах.
