Четыре года полномасштабной войны на Украине ознаменовались для России периодом острого внутреннего напряжения. Массовые отключения интернета, раздражающие обычных граждан, провоцируют рост недовольства фигурой Владимира Путина. Страна пытается справиться с экономическими трудностями военного времени, получая при этом выгоду от высоких цен на нефть, взлетевших из-за конфликтов на Ближнем Востоке. Параллельно репрессивный государственный аппарат работает на пределе возможностей. Новая волна громких политических арестов и обысков свидетельствует об ужесточении контроля над гражданским обществом.
Репрессии затронули культурные и медиаинституты. Ярким примером стали недавние обыски в издательстве «Эксмо», одном из крупнейших в стране. Сотрудников задержали в рамках расследования о якобы ЛГБТ-пропаганде в книге для подростков. Это действие последовало за закрытием импринта Popcorn Books и зеркально отражает давление на независимую журналистику, подобное тому, что было с обысками в «Новой газете». Правозащитная организация «Мемориал» признана экстремистской. Критическая деятельность фактически криминализирована, а свобода слова вытеснена на обочину.
Власти одновременно возрождают символы советских репрессий. Академию ФСБ переименовали в честь Феликса Дзержинского, основателя советской тайной полиции, которого многие боялись. Памятники жертвам сталинского террора демонтируют. Эти шаги вызвали протесты нескольких европейских посольств и подчеркивают намерение правительства принять тоталитарное прошлое страны. Историческая память переписывается под текущую государственную идеологию, чтобы подавить инакомыслие и создать атмосферу страха.
Несмотря на растущие неудобства и страх, Путин демонстрирует публичное безразличие. Он назвал недавние перебои с интернетом необходимыми оперативными мерами для предотвращения терактов. Президент утверждал, что заблаговременное предупреждение помешало бы работе спецслужб, так как предупредило бы преступников. Таким образом, ухудшение цифровых сервисов и ущемление гражданских свобод подаются как неизбежная жертва ради национальной безопасности в военное время. Нет никаких признаков того, что усиливающийся прессинг на российское общество ослабнет в ближайшее время.
