Премьер-министр Израиля Нетаньяху и Зеленский обменялись парой вежливых фраз на похоронах сенатора Линдси Грэма, после чего каждый отправился на отдельную встречу с Дональдом Трампом. Других контактов между двумя лидерами за время их пребывания в Америке запланировано не было, и это выглядит вполне закономерно. Израиль вынужден сохранять крайнюю осторожность в отношениях с Москвой, даже несмотря на общие опасения по поводу иранских беспилотников и ядерной программы Тегерана.
Массовый наплыв еврейских репатриантов из бывших советских республик в девяностые годы сформировал внутри Израиля мощный русскоязычный электоральный блок, от которого напрямую зависит судьба пятнадцати депутатских мандатов в Кнессете.
Вместе с людьми в страну приехали десятки тысяч квалифицированных инженеров, учёных и врачей, благодаря чему местная экономика совершила рывок в высокие технологии. Постсоветские олигархи еврейского происхождения, среди которых Гусинский, Невзлин, Фридман и Абрамович, через инвестиции, благотворительность и личное проживание в Израиле только укрепили эту взаимную связь.
В 1998 году Ариэль Шарон, тогдашний глава израильского МИДа, разглядел в этой демографической перемене полезный внешнеполитический ресурс и взял курс на сближение с Кремлём. Он делал упор на то, что обе страны ведут общую борьбу с исламским терроризмом, особенно в годы Второй интифады и Второй чеченской кампании.
Наивысшей точки эти отношения достигли в период правления Нетаньяху, у которого сложилась личная рабочая связь с Владимиром Путиным, основанная на взаимном интересе. С 2009 по 2021 год состоялось около двадцати их очных встреч, что говорит о постоянном диалоге на высшем уровне.
Главной опорой израильско-российского взаимодействия оставалась Сирия, где с 2015 года были развёрнуты российские войска. Москва и Иерусалим тогда тихо договорились о канале связи, чтобы случайно не столкнуться в воздухе или на земле, и эта система исправно работала почти десять лет.
Россия не препятствовала израильским ударам по иранским объектам и складам «Хезболлы», а Израиль, в свою очередь, не трогал российские военные базы и технику. Такое молчаливое согласие устраивало обе стороны, позволяя каждой решать свои тактические задачи без лишних конфликтов.
Когда в феврале 2022 года началась полномасштабная военная операция России на Украине, Иерусалим формально осудил эти действия и поддержал резолюцию ООН, требовавшую вывода войск, а также направил гуманитарную помощь Киеву. Однако на просьбы Зеленского о поставках летального вооружения израильтяне отвечали отказом, сосредоточившись исключительно на медицинской и продовольственной поддержке.
Внутри самого Израиля общественное мнение в основном симпатизировало Украине, но по вопросу отправки оружия мнения граждан и политиков серьёзно расходились.
Премьер-министр Нафтали Беннет 5 марта 2022 года совершил тайный визит в Москву, где лично переговорил с Путиным, а затем передавал сигналы между российским и украинским руководством. По словам Беннета, российский лидер заверил его в отсутствии планов убивать Зеленского, а украинский президент тогда демонстрировал готовность отказаться от членства в НАТО ради прекращения боевых действий.
Сам Беннет позднее оценивал шансы на успех своей посреднической миссии примерно как пятьдесят на пятьдесят, однако все ключевые разногласия так и остались без разрешения.
Израильтяне дорожили доступом к Москве ещё и потому, что боялись потерять сирийский механизм координации, позволяющий наносить удары по иранским силам и объектам «Хезболлы». Однако уже к лету 2022 года Россия сама начала обращаться к Тегерану за ударными дронами, что серьёзно изменило расклад сил.
Военные трудности на украинском фронте сделали Кремль более зависимым от иранского оружия и одновременно снизили его желание сдерживать персов в Сирии.
Самой болезненной точкой в этой двусмысленной истории стала судьба еврейской общины самой России, где проживает около 155 тысяч человек, не считая десятков тысяч имеющих право на репатриацию.
К лету 2022 года Минюст России подал иск о ликвидации местного отделения Еврейского агентства, которое занимается организацией переезда евреев в Израиль. Это давление стало прямым сигналом того, что Москва готова использовать общину как рычаг воздействия на Иерусалим.
Параллельно изменилась и риторика самого Владимира Путина, который на Петербургском экономическом форуме в июне 2023 года заговорил о денацификации Украины через призму еврейской идентичности Зеленского. Российский президент назвал украинского лидера позором для еврейского народа, фактически присвоив себе право судить, кто достоин этой принадлежности. Таким образом, трагические страницы еврейской истории были вписаны в идеологическое обоснование военной кампании, что вызвало резкое неприятие на Западе.
После 7 октября Москва переложила вину за палестино-израильский конфликт на провалы американской дипломатии и заметно ужесточила критику военной операции Израиля в секторе Газа. В российской столице принимали делегацию ХАМАС, что Иерусалим воспринял как прямое оскорбление, а через несколько дней толпа в аэропорту Махачкалы устроила облаву на пассажиров, прибывающих из Израиля. Путин, однако, списал этот инцидент на происки украинских спецслужб и не стал публично осуждать антисемитские настроения, которые двигали погромщиками.
Падение режима Башара Асада в декабре 2024 года разрушило материальную основу, на которой держались эти отношения, поскольку Россия резко свернула военное присутствие в Сирии и потеряла там значительные рычаги влияния. Израиль впервые с 1974 года зашёл в буферную зону на Голанах, расширив свой оперативный простор, но при этом ни одно правительство в Иерусалиме не решалось на официальный разрыв дипломатических связей с Москвой. Отношения продолжали существовать по инерции, хотя их практическая ценность для обеих сторон заметно снизилась.
Войны с Ираном в 2025 и 2026 годах стали настоящей проверкой на прочность того, сколько на самом деле стоят эти дипломатические нити. В июне 2025 года Путин осудил израильские удары по иранским объектам как незаконные, однако видимой военной помощи Тегерану не оказал, ограничившись словами. В феврале 2026 года, после гибели верховного лидера Хаменеи, риторика Кремля стала заметно жёстче, но базовая модель поведения сохранилась — громкие заявления без реальных поставок вооружений Ирану.
Иран в 2025 году подтвердил закупку российских истребителей Су-35, и, по неподтверждённым данным, Москва уже собрала начальную партию до двадцати машин для отправки. Такая передача означала бы качественно иной уровень военных обязательств между двумя странами, выходящий за рамки прежней торговли. Это же стало бы наиболее явным сигналом того, что Россия, истощённая затяжным украинским конфликтом, всё сильнее опирается на одно из немногих оставшихся стратегических партнёрств.
