Экономист Алексей Кисилев объясняет, что когда вся политическая власть оказывается сконцентрированной у небольшой группы людей, любая страна рано или поздно входит в фазу технологического застоя. Даже имея за плечами солидные инженерные школы и талантливых специалистов, Россия сегодня почти не присутствует в глобальных дискуссиях о развитии искусственного интеллекта. Американские корпорации тем временем уверенно держат первенство в этой технологической революции и задают её основные направления.
Внутри страны такие компании, как Avito, Wildberries и Ozon, доказывают, что цифровые решения способны менять экономическую картину, однако текущая ситуация вокруг Украины, введённые против России санкционные ограничения и массовый отъезд квалифицированных кадров серьёзно расширили пропасть между Россией и мировыми лидерами. Особенно пострадали бизнес-модели новых национальных чемпионов, например VK, которая за последние пять лет растеряла более восьмидесяти процентов своей стоимости, несмотря на регулярную помощь со стороны государства.
Наиболее успешные высокотехнологичные проекты с российскими корнями сегодня работают исключительно за рубежом. Nebius Group, основанная создателем «Яндекса» Аркадием Воложем и зарегистрированная в Нидерландах, в прошлом году подписала крупное соглашение с Microsoft о поставке вычислительных ресурсов для ИИ-задач. Для компании, оставшейся внутри России, подобная сделка оказалась бы недоступна не только из-за санкционного режима, но и по причине жёсткого регулирования, которое пугает западных партнёров, не желающих делиться клиентской информацией с российскими госструктурами.
Профессор Лорен Грэм из MIT заметил, что у России всегда было много блестящих разработок, но катастрофически не хватало умения выводить их на рынок, сравнив это с желанием получать молоко, но не заводить корову.
По его мнению, корень проблем кроется в социально-экономической среде — слабой защите собственности, отсутствии реальной политической конкуренции и независимых судов, причём за последние десять лет ничего принципиально не поменялось. Частный бизнес сегодня не в силах перестроить общество и заметно поднять уровень жизни, а масштаб упущенных возможностей виден в мелочах: россияне испытывают нехватку бензина, тогда как энергокомпании вынуждены тратить деньги на системы противовоздушной обороны.
Доля расходов на науку и разработки в российском ВВП с 2010 года практически застыла на месте, а позиции страны в Глобальном индексе конкурентоспособности талантов остаются низкими. Пока ChatGPT и DeepSeek перекраивают мировую экономику, отечественные ИИ-решения вроде GigaChat представляют собой узкие продукты для внутреннего пользования, ориентированные прежде всего на государственные нужды. Соотношение рыночной капитализации к ВВП в России в 2020 году составило 45 процентов, тогда как в Китае этот показатель достиг 80 процентов, а в США — 195 процентов.
В Иране в 2010-х годах на фоне западных санкций случился настоящий бум технологического сектора, но этот коммерческий успех быстро задушили, когда влиятельные лица попросту отобрали перспективные компании. Предприниматели, не имея возможности отстоять свои права в суде или потребовать отчёта от чиновников, в итоге просто сдались, что лишний раз доказывает: крепкие институты, защищающие собственность и верховенство закона, являются главным условием для устойчивого роста технологий и экономики.
