Шестнадцатого октября 2026 года Путин объявил, что Москва создаёт зону безопасности внутри Украины вдоль границы, особенно в Сумской и Харьковской областях, и о переговорах насчёт её будущего он слышать не хочет. Операцию он назвал необходимой для защиты российской территории от ударов. Но тут же встаёт вопрос: можно ли навсегда удержать чужую землю, просто объявив её жизненно важной для своей безопасности.
С точки зрения международного права это невозможно. Суверенитет не получить через военную силу, оккупацию или одностороннюю декларацию, потому что право чётко разделяет фактический контроль и законное право на землю. Даже полная оккупация не передаёт суверенитет и подчиняется гуманитарному праву. Между тем, военная логика буфера простая: отодвинуть украинские войска от границы. Только вот узкая полоса не уберёт угрозу от ракет и дальнобойных дронов.
Российские представители рапортуют о больших успехах — Песков заявляет о зоне в 660 километров и контроле над семьюдесятью процентами участка фронта, а генерал Никифоров о 465 километрах и более чем трёх тысяч квадратных километров с марта 2024 года. Но Институт изучения войны нашёл подтверждения контроля лишь примерно над 205 квадратными километрами и не увидел новых продвижений на севере 15 и 16 октября.
Буферные зоны сами по себе не запрещены, если они создаются по соглашению сторон. Статья 60 Дополнительного протокола I регулирует демилитаризованные районы, но не даёт одной воюющей стороне входить на чужую территорию, держать там войска и присваивать землю, просто назвав район демилитаризованным. А статья 2(4) Устава ООН прямо запрещает угрозу силой против территориальной целостности другого государства, и суд по делу Никарагуа 1986 года подтвердил, что это норма обычного права.
Россия может ссылаться на украинские операции в Курской области и удары по своим пограничным регионам в рамках статьи 51, но самооборона не даёт суверенитета над занятой территорией и не разрешает сохранять контроль после того, как правовое обоснование исчезло. Оккупация по Гаагскому положению это просто фактическая власть над чужой землёй без согласия Украины, и там, где она есть, Россия обязана кормить население и обеспечивать его медикаментами.
Международный суд в заключении от девятнадцатого июля 2024 года разъяснил, что оккупация временна по своей природе и не служит источником территориального права. Заявление Путина о том, что зона не будет предметом переговоров, это политическая позиция, а не обязывающее территориальное решение. Прекращение огня тоже не передаёт суверенитет, а статья 52 Венской конвенции делает ничтожным любой договор, заключённый под угрозой силы.
Конституция Украины добавляет свои требования. Статья 73 относит изменение территории только к всеукраинскому референдуму, статья 157 запрещает поправки против независимости и целостности, а проводить референдумы при военном положении нельзя. Так что решающий вопрос не в том, как долго российские войска останутся на севере Украины, а в том, есть ли у них законное основание там находиться.
