Мы находимся в третьем по величине в истории США фондовом пузыре

Попробуйте дать ответ на несложный вопрос: что объединяет эти даты?

1853, 1906, 1929, 1969, 1999.

Сдаётесь?

На эти годы приходятся пики массивных, приходящихся на одно поколение биржевых пузырей в истории США.

MW-BU675_1929_c_20140214092519_MG

Трейдеры нью-йоркской фондовой биржи, октябрь 1929-го года

Купившие акции во время этих пиков инвесторы распрощались со сверхприбылями и деньгами вообще на следующие 30 лет. Забудьте об «акциях в долгосрочной перспективе». Их время закончилось. Чем больше пузырь, тем меньше прибыль.

И, согласно новому отчёту о научно-исследовательской работе, мы снова угодили в него.

Согласно исследованию финансового консультанта и председателя «Smithers & Co» Эндрю Смитерса – одного из немногих, кто предупреждал о пузыре в конце 1990-х, -фондовые индексы в США в настоящее время завышены примерно на 80% по определённым ключевым долгосрочным критериям.

По его словам, перечисленные в начале статьи пять дат – те самые случаи, когда индексы были переоценены на 50% и более в соответствии с этими критериями. Данные начали отслеживаться с 1802-го года. И только два из пузырей – в 1929-й и 1999-й годы, последовавшие за чудовищными крахами – были больше, чем сейчас.

Всё верно. По данным Смитерса, мы в настоящее время находимся в третьем по величине пузыре в истории США. (Забегая вперёд: Смитерс подозревает, что пузырь вырастет ещё сильнее, прежде чем начнёт уменьшаться).

Свой анализ Смитерс построил на сочетании критериев: прибыль в следующие 30 лет после пиков и сравнение американских акций  (с 1900-го года) с ключевым критерием под названием «Q Тобина», показывающим, сколько акции будут стоить при обнулении активов корпораций. Эти два критерия тесно связаны друг с другом: за 100 лет ничто не предсказывало следующие 30 лет для инвесторов лучше сравнения фондового рынка с Q.

Смитерс использовал данные из книги «Акции в долгосрочной перспективе» Джереми Зигеля, работы профессора из Лондонской школы бизнеса Элроя Димсона и его коллег и работы профессора из Лондонского университета финансов Стивена Райта.

От чего предостерегает столь тревожный анализ? Ховард Голд недавно предупредил, что страх может быть опасно притягательным и оказывать огромное влияние, когда дело доходит до финансовых новостей. Он прав. При чтении чего-либо пессимистичного всегда нужно сделать глубокий вдох и взять паузу для размышлений. Смитерс некоторое время был пессимистом, хотя не пытался предсказывать краткосрочные движения на рынке.

Сегодня Смитерс утверждает, что цены на акции вырастут, потому что расти их заставляют две силы. Первая сила – программа «количественного  смягчения» Федеральной резервной системы, или политика вкладов денег в банки в надежде, что некоторые вклады будут работать и найдут свой путь в экономике в целом. Вторая сила – корпоративная покупка. Не учитывается то, что на данный момент главные покупатели акций США – сами компании. Американские компании агрессивно занимают деньги, чтобы купить свои собственные акции.

Наверное, самый важный вывод из этого анализа не в том, что произойдёт сегодня, на следующей неделе или даже в следующем году, а напоминание инвесторам, что акции не всегда в совокупности генерируют высокий доход. Напротив, фондовый рынок на протяжении всей новейшей истории развивался как бы «волнами» — то переживал бумы на протяжении целых десятилетий, то возвращался к упадку или даже катастрофе на долгие годы. Поскольку мало кто изучает историю – а люди на Уолл-стрит считают, что могут делать точные прогнозы на будущее на основе данных за последние 20 лет – одно это понимание будет, вероятно, в значительной степени недооценено.

Если Смитерс прав, то каковы возможные айсберги, с которыми рано или поздно столкнётся современный рынок? Смитерс предполагает несколько.

Во-первых, ФРС может стать причиной пузыря, так как сводит на нет количественное ослабление. Текущая политика исчерпает себя в этом году. Как показали исследования Смитерса и других экспертов, бум 2009-го года на фондовом рынке стал причиной стремительного роста денежной массы.

Во-вторых, компании могут прекратить занимать деньги и покупать собственные акции. Все разговоры о больших корпоративных балансах маскируют проблему того, что американские компании фактически усиливали свои рычаги. Чтобы продолжать покупать акции, они должны не останавливаться и повторять это снова и снова – возможно, до бесконечности.

В-третьих, возможно возвращение к стагфляции в стиле 1970-х годов. Смитерс отмечает, что вопреки всему, что можно услышать от оптимистов, рост производительности в США замедлялся в течение многих лет, а за последнее время действительно упал. Такое замедление роста производительности может стать толчком для роста инфляции или застоя в экономике. Либо может уменьшить цены на акции и оптимизм инвесторов.

Моё мнение? Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю Сократа, который якобы сказал, что «знает лишь то, что ничего не знает». Тем не менее, мне анализ Смитерса кажется логичным. В конце концов, он основан на расчётах, трезвом анализе и глубоком изучении истории.

На Уолл-стрит всё это явно в дефиците.

Автор – Бретт Арендс


1 балл2 балл3 балла4 балла5 балла (3 голосов, среднее: 4,67 из 5)
Loading...Loading...

Понравилась статья?
Поделись с друзьями!

x

Приглашаем к сотрудничеству всех, кто хочет попробовать свои силы в переводе. Пишите.
Система Orphus: Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter Система Orphus



  1. Николай:

    Про снижение производительности труда в США интересно. Не поэтому ли среди прочих причин (включая сворачивание QE) ФРС ожидает в 2015 г. повышение процентных ставок сообразно риску роста инфляции? Но все равно, для ФРС было бы предпочтительнее, чтобы сначала фондовый рынок просел (и замедление роста производительности труда здесь может «помочь»). Чтобы не быть обвиненными в его обвале.

  2. Anton:

    Поправка: не «снижение производительности», а снижение роста производительности. Т.е. достигнут определенный потолок производительности при нынешнем технологическом укладе. Вообще, ИМХО, в повышении производительности сейчас нет смысла, потому как продукцию надо кому-то продать, а все сейчас по уши закредитованы и тупо падает спрос. Посмотрите, основная масса потребителей в долгах:
    правительства, местные муниципалитеты, домохозяйства, теперь и «американские компании агрессивно занимают деньги, чтобы купить свои собственные акции.»))) Выхода два: уничтожить долги (т.е. доллар) либо 50% производств за ненадобностью, выгнав людей на улицу. Думаю банкиры выберут второе.

  3. mike:

    Как таковая «производительность труда» для разных стран, понятие не имеющее глубокого смысла. Когда работа землекопа в США оценивается в десятки раз выше, нежели в Танзании или даже Китае, при том, что копают они с одинаковой интенсивностью и перекапывают за день примерно одинаковый объем грунта. Так вот, сравнение «производительностей труда» всегда не в пользу бедных.
    Если же сравнение производится в США (с самой высокой оплатой труда) в режиме «было-стало», то это попросту обозначает падение заработной платы или выравнивание оплаты труда в США по сравнению с остальным миром, что соответствует переходу лидерства от G7 к БРИКС.

  4. Николай:

    Росту производительности труда препятствует рост долларовых долгов. Получается рост долгов является лимитом на рост производительности. Что нужно сделать, чтобы в принципе обойти этот системный порок? Снижая общественные цены, повышать покупательную способность денег. Но для этого принцип прибыли следуют уравновесить общественной выгодой. Однако в классике капитализма равновесие достигается через кризисы, уничтожающие долги, и расчищающие простор для роста производительности. ФРС же вместо кризиса стала по социалистически (не выгоняя людей на улицу) создавать необеспеченные доллары, пригодные вместе с тем для оплаты отрицательного сальдо внешней торговли США (т.е. роста покупательной способности доллара) и оплаты федерального долга. Одновременно получилось, что для корпораций США стало выгодно не производить, а брать кредиты на покупку и рост собственных акций. По отчетности это прибыль! Что все это экономически означает? Фактически корпорации играют на понижение доллара (обесценение долгов), а глобальные банки играют на понижение акций в условиях сворачивания QE и повышения риска роста процентных ставок, т.к. банки надеются выиграть на трансферте и margin calls по залогу акций и уверены в господдержке. ФРС может и заинтересовано обесценить федеральные долги, но рост %% ставок подорвет финансовые рынки и осложнит обслуживание федерального долга. Поэтому провоцируя международные кризисы, США парадоксальным образом сами стимулируют уход в мировых расчетах из доллара и на самом деле высвобождают долларовые ресурсы для своей экономики. Кроме того, ФРС заключило своп соглашения с центробанками Канады, Англии, Швейцарии, Японии, Австралии и ЕЦБ, т.е. фактически новое QE.

  5. Николай:

    Таким образом, остро нуждаясь в притоке частных инвестиций, как справедливо подмечено в одной из публикаций на данном сайте, США фактически пока опираются на курсовую политику занижения валютных курсов евро и иены. Ничего общего со свободным валютным рынком, конечно, здесь нет. Перейдет ли ФРС к политике повышения %% ставок? Перейдет. Почему? Согласно закону выравнивания нормы прибыли сверхнизкие проценты в условиях глобализации как оказалось не выгодны для роста производства, а значит и для производительности труда. Мешают долги. Но они растут опять же из-за низких %% ставок. Вместе с капитализацией. Т.е. деньги стали акциями, делая по-прежнему деньги. Но фокус в том, что акции могут не стать обратно деньгами. Тогда избыточная ликвидность будет уничтожена и %% ставки вырастут и без ФРС. В этих условиях стагнация переместит центр получения спекулятивной прибыли в область инфляции. Поэтому прогноз Смитерса в данной публикации о возможности возврата стагфляции по типу 1970-х имеет определенные основания. Если не возобладает партия необходимости перехода к мировым валютам (валютные корзины, биткоин, лектро, золотые карточки).

  6. Николай:

    На самом деле инфляция может быть скрытой искомой целью политики ФРС. В послевоенный период решение долговых проблем на Западе достигалось путем экономического роста (процентов на 60), а также инфляции (процентов на 40). Так что роль инфляции для западной экономики очень важна. Да и сейчас многие исследователи отмечают, что реальные %% ставки, т.е. номинальные минус инфляция, отрицательные. Это сделано для стимулирования производства, но в современных условиях работает слабо. Почему? Во-первых, ликвидация долгов так и не состоялась. Долговой кризис принял форму секьюритизации корпоративных долгов в государственные (где под раздачу попала Европа), а это уничтожает ни много ни мало бюджетное стимулирование, как проверенный инструмент выхода из кризиса. Во-вторых, в попытке обойти структурный кризис цель ФРС по снижению уровня безработицы на деле означает борьбу с ростом производительности труда! Маржинальная эффективность инвестиций (в терминах Кейнса) снижается, рост тормозится, а сама их структурная эффективность и перетоки производственных инвестиций теряют адекватность и способность к развитию. Почему так происходит с США? Ответ кроется в статусе доллара и самих США, поэтому им не стоит обижаться и искать виноватых. Где их прагматизм? А вот в России задача роста рабочих мест увязана с задачей роста производительности труда. Вопрос только насколько удастся это сделать и будет ли поднята роль центробанка в рефинансировании экономики. Создание БРИКС неизбежно подталкивает к этому.
    Немножко о том, имеет ли глубокий смысл термин «производительность труда». Крестьяне говорят, что то поле, с которого можно собрать урожай зерна на немецком или американском комбайне, на нашем не новом комбайне, требующем постоянного ремонта, потребуется в поте лица работать неделю. Плюс за это время можно вообще потерять полурожая из-за непогоды. В результате затраты труда неимоверно высокие, а отдача минимальная по сравнению с лучшей техникой. И так во всей экономике. Но замечание об отсутствии глубокого смысла термина «производительность труда» действительно имеет смысл, если задуматься, чем станет производительность труда в обществе (через сорок лет), где автомобили будут сами ездить, самолеты сами летать, роботы сами работать (вместо даже врачей и полицейских) и т.д. Если энергия кардинально подешевеет, а разрешающая способность вычислительных и информационных систем вырастет фантастически. Где будет человеческий труд и сам человек? А вот это главный вопрос. Во всяком случае должны быть защищены права человечества от угрозы его аватаризации и киборгизации. (ООН, ау!) А сама способность человечества, а не отдельных кланов, управлять такими высоко технологическими системами и их контролировать станет действительной производительностью общечеловеческого труда.

    • mike:

      «…поле, с которого можно собрать урожай зерна на немецком или американском комбайне, на нашем не новом комбайне, требующем постоянного ремонта, потребуется в поте лица работать неделю.»
      Доведите ситуацию до абсолюта, пусть рабочие работают на одинаковых комбайнах, но в США, Германии и России, и даже… соберут одинаковое количество зерна. Производительность выстроится следующим образом: США — Германия — Россия, почему? потому, что производительность измеряется в долларах, т.е. там где оплата труда выше, там и производительность труда выше. Нечего там мерить качество техники, есть другие экономические характеристики.
      Теперь про Россию, как можно повысить производительность труда, когда в стране нет безработицы, т.е. нет ресурса для конкурентной борьбы? Производительность труда стране не нужна, Россия пилит нефтегазовые доходы, и руководству нужна только всеобщая занятость для стабильности, от этого рост класса продавцов-менеджеров (посредников). А еще нужна вертикаль власти для перераспределения доходов бюджета, от этого рост числа чиновников.

  7. Николай:

    Пример с зерновым полем показывает, что там где производительность труда выше, там и зарплата обоснованно выше. А если зарплата выше, то это ещё не свидетельствует о большей производительности труда. Особенно это заметно по руководителям.
    Насчет того, что в стране нет безработицы, то я бы с этим не согласился…. Только копни. Производительность стране нужна как раз для того, чтобы уйти с нефтяной иглы и дармовой рабочей силы. Но надо создавать новые рабочие места и обучать им. Необходимы цели по инновациям и пропорциям экономики. Отсечение «кормления» чинуш.
    Про посредников соглашусь. Лет 5 назад было опубликовано исследование, которое выявило гипертрофированно большую долю сектора торговли в производстве ВВП. Но это цена ярлыка на управление «либералами». Причем в реальности у производителей, особенно сельских вообще крохи остаются. Потребкооперация уничтожена, а на месте бывших совхозов и колхозов с не самыми плодородными землями — развал.
    Про вертикаль власти всё правильно, но если её привязать к производительности, выгребем. Особенно после того, как перед Россией стали махать другой вертикалью.

    • mike:

      Доходность нефтегазового сектора экономики настолько перевешивает любые другие сектора, что о развитии можно будет говорить только в случае падения стоимости нефтегаза или, что маловероятно, при направлении ВСЕХ доходов от этой отрасли в нерентабельное строительство дорог или сельское хозяйство. При этом резко обрушится уровень жизни в городах, работники интегрированные в распил потеряют средства для жизни, что в свою очередь приведет к социальной-криминальной нестабильности, переделу власти, и даже, к развалу страны. Подобный сценарий — самоубийство для власть имущих. Поэтому, наиболее вероятно перераспределение средств в такой же нерентабельный оборонно-промышленный комплекс для формирования новой — военной элиты, она может защитить в случае беспорядков-революций.

  8. Николай:

    Ну, оборонно-промышленный комплекс не такой уж нерентабельный. Как оказалось, активы надо уметь защищать, иначе отберут. Вопрос в том, что понимать под активами. Главным активом России является земля и те, кто пашут. В этом смысле Россия самое рентабельное предприятие, не сопоставимое с олигархическим капитализмом. А нефтегаз нужен для лучшего понимания этого. Необходимы две вещи: позволить людям на один талант создавать десять и Банку России рефинансировать под это кредиты экономике.

  9. Николай:

    Кроме того, важно отметить, что высокие цены на нефть стимулируют рост производительности труда, а низкие, наоборот, тормозят его. Что касается необходимости повышения эффективности дележки нефтедоходов чиновниками, то этому как раз и могут поспособствовать санкции «доброжелателей». И наконец, рост производительности труда это единственный реальный способ повышения покупательной способности денег, т.е. социального разрешения проблемы частной прибыли современного финансового капитализма.
    Уточнение: в примере про зерновое поле, речь идет об уборке урожая на импортном комбайне за один день.
    Спасибо за дискуссию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *