Китай, Россия, Иран: геополитические коллизии вокруг проекта «Один пояс, один путь»

Китайские стратеги владеют искусством использования экономических пактов для достижения стратегических целей. Яркими примерами, подтверждающими это, могут служить инициатива «Один пояс, один путь» (ОПОП) и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ). Китай возлагает надежды на приобретение стратегического первенства в Южно-азиатском и Центрально-азиатском регионах благодаря своим «глубоким карманам». Инфраструктурные инвестиции наделяют его рычагами влияния в регионе. Однако, Южная и Центральная Азия не испытывают недостатка в державах, стремящихся к укреплению своего влияния – у России и Ирана также имеются собственные региональные инвестиционные программы, планы и партнеры.

Port

 

Китайско-пакистанский экономический коридор имеет особенно важное значение для Китая. Получив доступ к пакистанским портам, Китай сможет расширить охват рынка и привлечь прямые иностранные инвестиции, чтобы смягчить девальвацию юаня. Снижение курса юаня свидетельствует о том, что Китай надеется увеличить количество низкооплачиваемых рабочих мест за рубежом и застраховаться от будущих рисков, связанных с проведением финансовых реформ. Хотя Китай превратился в крупнейшую банковскую систему мира, ключевую роль в его экономическом росте на протяжении последних лет играет внешняя задолженность.

Проект ОПОП служит буфером: финансирование на обратной основе инфраструктурных проектов за рубежом с целью обеспечить краткосрочную занятость, создание некоторого роста за рубежом, разгрузка избыточных производственных мощностей, а также укрепление влияния и расширение контроля над активами в других странах. Хотя китайско-пакистанский экономический коридор (КПЭК) на первый взгляд представляется выгодным, скорее он являет собой попытку Китая приобрести влияние и получить доступ к Индийскому океану, создав при этом стимул для некоторых отраслей промышленности.

Порт Гвадар как жемчужина КПЭК

Пакистанский порт Гвадар является торговым хабом КПЭК на берегу Индийского океана. Китай провозгласил свой 57-миллиардный план инвестиционных вложений в этот коридор, конечным пунктом которого является Гвадар. Порт Гвадар на данный момент не является действующим в коммерческом отношении, отчасти из-за отсутствия сообщения через Белуджистан. Другие значительные отрезки проектируемого коридора проходят через нестабильные регионы, что связано с определенным риском. И, наконец, острая нехватка воды в Белуджистане затрудняет реализацию крупномасштабных строительных проектов. Эти препятствия тормозят завершение создания столь желанного для Китая маршрута импорта энергоносителей в обход Малаккского пролива.

Повесть о двух портах

Расположенный неподалеку иранский порт Чабахар, в который вкладывает инвестиции Индия, является геополитическим зеркалом Гвадара. Оба проекта отражают успехи и ограничения попыток Китая расширить свое влияние на побережье Индийского океана.

Чабахар является чрезвычайно важным проектом для региональной энергетической безопасности, который, несмотря на некоторые проблемы, Индия и Япония полны решимости осуществить. Продуманное использование Китаем инфраструктурных инвестиций, хотя и является полезным для пакистанского фондового рынка, не в состоянии в ближайшее время дать желаемых результатов, из-за ограничений в китайской стратегии и сложной политической обстановки в регионе, затрудняющей взаимодействие. Ситуация вокруг развития этих двух портов создает интересное окно возможностей для России, которая может выступить в качестве балансирующей силы между Китаем, Индией и Ираном.

Российско-иранские отношения

Российско-иранские отношения часто обсуждаются в связи с взаимными интересами двух стран на Ближнем Востоке, поскольку как Россия, так и Иран стремятся ослабить влияние США и играть более важную роль на территории своей общей периферии. Их партнерство в основном связано с Каспийским морем. Так, Россия продала иранским компаниям контрольные пакеты акций двух стратегически важных портов в столице Дагестана Махачкале и Астрахани, а Иран выступает против роли Азербайджана как ведущего грузоотправителя на Каспии.

Российско-иранские политические отношения в течение некоторого времени опережали экономические связи. Даже несмотря на то, что объем товарооборота в 2016 году вырос на 70-80 процентов, он составил всего 2,2 миллиарда долларов. Россия пытается привлечь иранские инвестиции в свои мусульманские регионы. Вероятно, в ближайшем будущем можно ожидать роста деловых контактов, который может позволить России попытаться использовать существующие связи между различными этническими и религиозными общинами в каспийском регионе и Татарстане.

Хотя у Китая имеется значительно более мощный арсенал финансовых и экономических инструментов для инвестиций в Иран и углубления связей с этой страной, именно Лукойл стал первой нефтегазовой компанией, подписавшей договор с Ираном после введения специально разработанного нефтяного контракта (Iran Petroleum Contract, IPC). Несмотря на попытки Ирана наладить местное производство оружия с использованием совместных предприятий или лицензионных продуктов, российская военная промышленность стремится закрепить свою долю рынка в Иране, прежде чем китайский экспорт сможет составить ей конкуренцию.

Учитывая все эти факты, Чабахар представляет собой экономический и политический символ для будущей торговли между Россией, Ираном и Индией, которая фигурирует в региональном балансе сил. Китай вряд ли будет обеспокоен, учитывая крошечные объемы этой торговли. Однако, символы порождают развитие регионального сотрудничества и возможность появления  новых каналов поставок, которые в общем и целом будут идти в обход желаемых маршрутов, в которые инвестирует Китай.

Границы российских интересов в Пакистане

Несмотря на некоторые шаги по укреплению военных связей с Пакистаном, включая продажу оружия и совместные учения, экономические интересы России в Пакистане остаются в лучшем случае амбивалентными, учитывая ее региональные интересы и вызовы, связанные с Афганистаном.  В 2015 году было подписано соглашение на 2 миллиарда долларов о прокладке газопровода между Карачи и Лахором, однако российские деловые круги ограничены в своих возможностях выхода на этот рынок из-за недостатка знаний, ограниченных областей конкурентных преимуществ и отсутствия финансирования. Даже в рамках реализации проекта строительства газопровода ведутся переговоры о снижении российских толлинговых вознаграждений, поскольку Пакистан воспринимает угрозу конкуренции с Катаром, как средство давления. Были предприняты определенные попытки стимулирования инвестиций и торговли между Пенджабом и Татарстаном, однако они привели к минимальному эффекту для обеих сторон.

Пакистан публично заявил, что Россия может использовать порт Гвадар для экспорта. В то же время, Гвадар не является логически обоснованным транзитным пунктом для российского импорта или экспорта. Теперь Роснефть владеет портами Вадинар и Гуджарати, после того, как она приобрела компанию Essar Oil, а транзит российской нефти никогда не пойдет через Центральную Азию в Пакистан. Россия пытается балансировать между своим новоявленным интересом к Пакистану и более важными для Москвы отношениями с Индией. Помимо энергетического сектора, где доминируют китайские инвестиции, у России нет причин для экономического взаимодействия с Пакистаном. Пакистан уже потребляет 35 процентов китайского экспорта вооружений, и пока Россия будет стремиться закрепить свою долю рынка,  Китай прочно займет выгодные позиции. Главной целью России является улучшение контактов и влияние на Талибан, поскольку Москва стремится подорвать власть Кабула. Но до тех пор, пока Таджикистан не вступит в Евразийский экономический союз и не будет гарантирован транзит через Афганистан и Пакистан в Индию, у России не будет никаких оснований для более глубокого взаимодействия, кроме улучшения политических связей в сфере безопасности.

Россия и ОПОП

Учитывая неопределенную эффективность инфраструктурных инвестиций, китайская инициатива ОПОП мало чем сможет помочь экономическому росту в транзитных странах без проведения реформ и ослабления политической напряженности. Пакистан демонстрирует позитивные признаки.

Тем не менее, политическая напряженность и проблемы безопасности не позволят осуществление транзита через Афганистан и надолго отрежут Таджикистан от торговли с Пакистаном. Россия имеет гораздо лучшие отношения с Тегераном, чем Пекин, и ее политика в Пакистане должна рассматриваться через призму более широкого взаимодействия с регионом Индийского океана. Экспансия Китая в Пакистане обострила вражду между индийским и пакистанским правительствами, создав для России определенный простор для маневра. Хотя Китай может утверждать, что его инвестиции являются взаимовыгодными и не выполняют никакой политической функции, все же существуют региональные победители и проигравшие.

Мягкие попытки противостоять ОПОП маскируют расчеты Москвы на то, что каспийский регион станет препятствием для китайской экспансии. Иран и Россия предпочитают разделить Каспий между собой и действуют соответствующим образом. Учитывая ничтожную вероятность крупного сдвига в пакистано-индийских отношениях, который повысил бы надежность сухопутных торговых маршрутов через Пакистан и Афганистан, Россия готова использовать свои главные источники существования – энергоносители и оружие, в качестве политических инструментов для наращивания регионального влияния, без выделения гигантских финансовых ресурсов ради проектов сомнительной экономической ценности. Подход России к китайско-пакистанскому экономическому коридору является ассиметричным и заключается в использовании целевых секторов для конкуренции с Китаем там, где она возможна. Чабахар обеспечит важный канал для этой двойной игры, независимо от новостей из Гвадара.

 

 

Поделиться...
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on Facebook
Facebook
0

Добавить комментарий