Могут ли Россия и Турция предложить жизнеспособное решение для урегулирования ливийского кризиса

Россия и Турция снова взяли на себя инициативу по поиску путей урегулирования кризиса, продолжающегося в Ливии уже почти десять  лет, и обе стороны рассчитывают в ходе этого процесса выкроить для себя определенные сферы влияния в этой богатой нефтью североафриканской стране.

В телефонном разговоре, состоявшемся в конце мая, министры иностранных дел двух стран призвали воюющие стороны в Ливии прекратить боевые действия и вернуться за стол переговоров, что многие аналитики считают началом новой попытки урегулировать конфликт. Этот призыв прозвучал сразу после громкой военной победы признанного ООН Правительства национального согласия (ПНС) в западной части Ливии.

Турецкая поддержка, оказанная ПНС всего несколькими неделями ранее, позволила ему переломить ход военного конфликта и отразить длящееся около года наступление фельдмаршала Халифы Хафтара и его самопровозглашенной Ливийской национальной армии (ЛНА), которую поддерживают Россия, Объединенные Арабские Эмираты и Египет.

Однако, в то время как российские наемники из частной военной компании Вагнера отступили с линии фронта в окрестностях Триполи – что, по всей видимости, было как-то согласовано с Анкарой – более десятка российских истребителей и бомбардировщиков приземлились в восточной части Ливии, если верить информации Африканского командования ВС США.

С точки зрения некоторых наблюдателей этот шаг является сигналом о готовности Москвы усилить поддержку Хафтара и ЛНА. Однако, исследователь из Оксфордского университета Сэмюэль Рамани заявил недавно, что этот маневр был призван укрепить позиции России в преддверии потенциальных мирных переговоров.

«Развертывание российской авиации нельзя считать признаком готовности России участвовать в военной интервенции в Ливии, подобно тому, как это происходило в Сирии, поскольку представители Москвы в частных беседах признали, что Хафтар едва ли способен изменить баланс сил и остановить турецкое наступление», – сказал Рамани в интервью изданию Al Jazeera.

Взаимосвязь между российскими дипломатическими амбициями в Ливии и переброской самолетов Миг-29, по словам Рамани, становится очевидной, если обратить внимание на риторику Москвы на прошлой неделе.

«В день, когда Соединенные Штаты сообщили о прибытии российских самолетов в Ливию, министр иностранных дел России Сергей Лавров провел беседу с Агилой Салехом, главой парламента и союзником ЛНА, которая была посвящена политическому урегулированию», – отметил он.

Салех – весьма влиятельная фигура среди восточных ливийских племен и спикер Палаты представителей Ливии, объявил о своей собственной инициативе в отношении будущего политического устройства Ливии, которая включает переговоры с Западом и в корне расходится с планами Хафтара.

Это уже не первый случай, когда Россия и Турция пытаются добиться перемирия в Ливии. В январе 2020 года премьер-министр ПНС Файез аль-Сарадж и Халифа Хафтар посетили Москву в рамках российско-турецких попыток обеспечить надежное прекращение огня. Однако, Хафтар – по всей видимости, вдохновленный своими успехами на поле боя в то время – отказался подписать соглашение и внезапно покинул российскую столицу.

Через неделю после московской встречи прошел еще один саммит, на этот раз организованный Германией. В берлинской конференции приняли участие около десятка стран, по меньшей мере половина из которых поставляла вооруженным противоборствующим сторонам оружие в нарушение эмбарго ООН, введенного в 2011 году.

Вдобавок к обещанию внешних игроков воздержаться от дальнейшего снабжения оружием обеих сторон ливийского военного конфликта, эта встреча, которая несколько раз откладывалась, дала Европе возможность вновь заявить о себе, как о стратегически важной части мира, ставшей воротами для десятков тысяч беженцев и мигрантов, ищущих спасения от войны и новой жизни.

Однако, оружие продолжало поступать в истерзанную войной страну, и это в конечном итоге вынудило ливанского дипломата Гасана Саламе, специального представителя  ООН по Ливии, подать в отставку.

Хотя это и сопровождалось гораздо меньшим шумом в прессе, возобновленное желание России выступить в качестве посредника в ливийском конфликте вызвало заметную обеспокоенность в Соединенных Штатах. «Слишком долго Россия отрицала свою явную причастность к продолжающемуся военному конфликту в Ливии. Что же, теперь она фактически ее признает», – заявил генерал Стивен Таунсенд из Африканского командования ВС США по поводу заявления о развертывании Москвой боевой авиации.

Суровость его тона резко контрастировала с разноречивыми сигналами, которые Соединенные Штаты посылали в прошлом году. Вскоре после того, как Хафтар начал наступление на Триполи в апреле, президент Дональд Трамп похвалил этого уроженца Адждабии за его роль в «борьбе против терроризма».

Еще больше усложняет ситуацию тот факт, что некоторые из крупнейших союзников США на Ближнем Востоке, в том числе ОАЭ, Египет и Иордания, поддерживают Хафтара и, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, будут оставаться на стороне России.

Рассматривая варианты своих дальнейших действий, Турция оказалась перед весьма непростым выбором. Союзники Анкары в Триполи ясно дали понять, что ни при каких обстоятельствах не пойдут на переговоры с Хафтаром.

Бесспорно, выживание этого 76-летнего военного лидера не гарантировано. После сплочения его армии в течение целого года вокруг общей цели захвата Триполи, в последнее время начинают появляться признаки распада его внутренней базы поддержки в свете военных неудач, с которыми столкнулась ЛНА. Кроме того, поступают сообщения, согласно которым Абу-Даби и Каир уже ищут ему замену.

Турецкий обозреватель Семих Идиз сказал в интервью Al Jazeera, что из-за огромных размеров территории Ливии Турция вряд ли будет пытаться добиться цели военными средствами. По словам Идиза, если база поддержки Хафтара не распадется, едва ли Турция сможет что-то сделать, чтобы исключить его из числа участников будущих переговоров.

«Турция окажется в положении, аналогичном тому, с которым она столкнулась в Сирии, где Анкара не признает режим Башара аль-Асада, несмотря на то, что все большее количество стран начинают смиряться с тем, что президент Сирии является частью уравнения, – сказал он. – В конечном счете, Турции придется признать этот факт, и это уже фактически происходит. По  некоторым данным, между Анкарой и режимом Асада идут переговоры через посредников».

Однако, на этом проблемы Турции не заканчиваются. Если Хафтар продолжит играть важную роль в восточной части страны, вмешательство Турции, по словам Идиза, окажется напрасным. Дело в том, что одной из главных причин, по которым Турция вступила в эту войну, был весьма спорный с юридической точки зрения договор о демаркации морской границы, подписанный с ПНС, который позволял Анкаре расширить свою исключительную экономическую зону  (ИЭЗ) в богатых природными ресурсами водах Восточного Средиземноморья.

ИЭЗ предоставляет стране исключительные права на разработку природных ресурсов, включая добычу полезных ископаемых. «У Турции нет никаких гарантий, что соглашение между ПНС и Хафтаром в Ливии будет соответствовать договоренностям, достигнутым в ноябре Анкарой и Аль-Сараджем по демаркации и делимитации границы в восточной части Средиземного моря», – сказал Идиз.

В то время как Анкара признает, что урегулирование может пойти в направлении федерации, и что влияние Турции будет ограничено западными районами страны, нет никаких причин считать, что ее стратегические цели в восточной части Средиземного моря будут достигнуты в результате возможного политического соглашения.

Мохаммед Али Абдалла, советник ПНС по связям с США, также заявил, что морское соглашение с Турцией «не будет иметь для нее никакой ценности, если ливийское правительство не сможет контролировать всю береговую линию страны».

Поделиться...
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on Facebook
Facebook
0