Поведение России определяют объективные ограничения, несмотря на продолжение военных действий на Украине. Экономика страны превратилась в уязвимое место, на котором можно сосредоточиться для достижения результата к 2026 году.
Военная экономика сама стала двигателем дальнейшей эскалации, а не следствием решений руководства. Государственные закупки вооружений поддерживают почти всю экономическую активность, тогда как гражданские отрасли приходят в упадок из-за нехватки капитала и рабочей силы. Возврат к мирному производству потребовал бы инвестиций, которых больше нет после истощения резервов.
Политическая элита, включая крупный бизнес, получает прямую выгоду от продолжения конфликта. Общая причастность к насилию создаёт условия, при которых отступление становится невозможным. Поддержка войны исходит не только из страха, но и из расчёта на сохранение доходов и статуса.
Кремлю необходимо представить населению ощутимый результат, даже при полном контроле над информационным полем. За четыре года масштабных боевых действий не достигнуто ни одной стратегической цели, а формулировки задач неоднократно менялись. Пропаганда пытается придать решающее значение небольшим населённым пунктам вроде Покровска, поскольку в российской политической культуре отсутствие победы воспринимается как признак слабости власти.
Особую опасность представляет военный фактор: на линии фронта находятся примерно 700 тысяч человек, которых нельзя просто распустить по домам. Большинство из них впервые в жизни получили доход и социальный статус благодаря участию в конфликте. Потеря этих преимуществ после возвращения в депрессивные регионы в сочетании с навыками насилия может привести к внутренней дестабилизации.
Путин имитирует готовность к переговорам, но отвергает перемирие и отклоняет предложения западных стран. В отсутствие содержательных аргументов ссылаются на далёкое прошлое или сообщают о провокациях для оправдания жёсткой позиции. Расчёт делается на смену политического курса в европейских странах в будущем.
Россия исчерпала накопленные ресурсы и перешла к финансированию конфликта за счёт инфляции. Для компенсации внутренних издержек потребовались бы трофеи огромного масштаба, которых нет на территории Украины. Такой масштаб возможен только в Европе.
