Слухи о смерти России сильно преувеличены

После заката коммунизма в 1991 году Вашингтон раз за разом недооценивает Россию. Вследствие этого американская политика неоднократно и с треском проваливалась – на Украине, где поддержанная американцами «Оранжевая революция» 2004 года лишилась своих завоеваний в пользу администрации, дружественной Москве; в 2008 году, когда Америка поддержала попытку грузинского президента Михаила Саакашвилли включить провинции с российским большинством в границы Грузии; и в 2013 году, когда российская карта побила американскую на Ближнем Востоке, а Россия захватила дипломатическое лидерство в кризисе с сирийским химоружием.

Слухи о смерти России сильно преувеличены

Москва в очередной раз разбила американских дипломатов в пух и прах. Если они такие бедные, как же так получилось, что они умные? – Американцы играют в «Монополию», а русские – в шахматы. Россия нашла линии разлома в американской политике и компенсировала своё незначительное присутствие преимуществом в рычагах влияния. Так, Россия воспользовалась нерешительностью последних двух администраций США по отношению к Ирану, выставив себя поставщиком решений проблем, которые она помогла создать. С технической точки зрения, работа Москвы достойна похвалы, даже если замыслы её злонамерены.

Разумеется, Россия в кризисе. Но Россия в кризисе со времён, когда Пётр Первый построил современную Россию с одной ногой в Сибири, а другой – в Восточной Европе. Это не национальное государство, а империя, устройство которой имело пороки с самого начала. Россия всегда облагала налогами европейские провинции для поддержания внеэкономического расширения на свой Дальний Восток. Эта политика закончилась провалом в промежуток между войной 1905 года с Японией и войной 1914-1918 гг. с Германией. В 1945 году Россия вернула своё влияние на Востоке и утратила его в 1989-м.

Численность её населения снизилась со 149-миллионного максимума в 1992 году до 143 миллионов в 2012 году и грозит падать ещё быстрее. Демографические данные у России слабые, хотя стоит задаться вопросом, намного ли они хуже, чем в 1945 году, после того, как в войне она потеряла 15 процентов всего своего населения, не говоря уже о значительной части производственных мощностей и материальной базы. Это не помешало Советскому Союзу строить термоядерные бомбы и МБР, а также опередить Америку в космосе. СССР страдал от экономического эквивалента артериосклероза, но почти выиграл холодную войну. Путинская экономика пострадала от серии саморазрушительных неудач, но это не вывело Россию из игры.

После развала СССР Россия ослабла, но не полностью, и самоутешительный триумфализм, которым характеризовались американские представления о стране, оказался плохим советчиком при выработке политического курса. Новая книга Илана Бермана – по сути, очерк, растянутый длинными приложениями до размеров книги – оценивает недавнее возвращение Россией статуса мировой державы с точки зрения предсказываемой в длительной перспективе катастрофы, которая, по моему мнению, не произойдёт в пределах горизонта политического планирования.

«На данный момент большинство обозревателей не рассматривает всерьёз возможность распада России, – пишет Берман, вице-президент Американского совета по внешней политике. – Действительно, будущее России выглядит сравнительно ярким. Хотя десятилетие после развала в 1991 году СССР стало очевидцем усмирения и унижения России, за последний десяток лет она наверстала упущенное, вернувшись на международную сцену под руководством её нынешнего президента Владимира Путина». Берман издал книгу до того, как Россия перехватила инициативу на Ближнем Востоке при помощи плана по уничтожению химического оружия Сирии, что только подчёркивает его доводы.

Однако Россия сталкивается с тем, что он называет демографическим схлопыванием:

Россия умирает. Россия претерпевает катастрофический постсоветский социальный спад, вызванный крайне низким уровнем жизни, вырвавшейся из-под контроля наркоманией и кризисом СПИД, который чиновники называют «повальным». Из-за смертей и эмиграции население Российской Федерации сокращается где-то на полмиллиона душ ежегодно. Такими темпами, некогда могущественное российское государство может потерять к середине этого столетия четверть своего населения. А согласно некоторым прогнозам, если демографическая кривая России не изменится, к 2080 году численность её населения может рухнуть всего лишь до 52 миллионов человек. Это явление – массовое сокращение человеческого капитала страны и крах её перспектив как жизнеспособного современного государства – демографы назвали «опустошением России».

Новостью, однако, является то, что траектория движения России изменилась, хотя трудно сказать, насколько. Как 25 июля на сайте «Форбса» заметил Марк Адоманис, по предварительным оценкам, рождаемость в России в 2012 году вскоре превысила американскую. Демографические перспективы России по-прежнему незавидные, потому что численность женщин детородного возраста будет снижаться по причине крайне низкого уровня рождаемости в 1990-х гг.

В 1990-х гг. рождаемость в России обрушилась

Слухи о смерти России сильно преувеличены

… Поэтому общая численность женщин детородного возраста будет падать:

Слухи о смерти России сильно преувеличены

Источник: Прогноз ООН, средний вариант

Общий коэффициент плодовитости в России теперь составляет около 1,7 рождений на одну женщину, при среднеевропейском значении 1,5, по сравнению с низшим уровнем 1999 года – менее 1,8. Это предвещает спад, хотя и гораздо более медленный, чем ожидали многие аналитики. Это не Венгрия, где плодовитость венгерок едва превышает 0,8 рождений на женщину, или половину российского уровня. Чтобы компенсировать демографическую яму 90-х, уровень рождаемости должен вырасти где-то до 2,5, и достичь эту цель почти невозможно.

Берман добавляет: «Сегодня российские мусульмане, численность которых оценивается в 21 миллион, по-прежнему остаются в явном меньшинстве. Но мусульмане на пути к тому, чтобы к концу этого десятилетия составлять пятую часть населения страны, а к середине столетия – её большинство.»

Однако восстановление рождаемости в России, судя по всему, распределено среди её регионов более равномерным образом, и это говорит о том, что мусульманское большинство – более отдалённая перспектива, чем ожидалось демографами. Более того, как было мной документально подтверждено в моей книге 2011 года «Как умирают цивилизации (и почему ислам тоже умирает)», уровень рождаемости среди мусульман продемонстрировал самый резкий спад среди остальных сегментов населения мира. Новые документальные данные на этот счёт в исследовании 2012 года привёл Николас Эберштадт из Американского института предпринимательства.

Российская демография – мишень движущаяся. Как замечает Берман, «в 2012 году, впервые после падения СССР, количество новорождённых превысило количество умерших. Это превышение было незначительным (население страны с января по сентябрь 2012 года выросло всего на две сотни тысяч), но кремлёвским чиновникам его было достаточно, чтобы объявить о том, что демографическая фортуна повернулась к их стране лицом». Конечно, это не так, но стратегические последствия будут ощущаться, самое раннее, через поколение.

Скачок рождаемости в России за последние несколько лет частично обязан практике предложения государством награды, эквивалентной 9500 долларов США, семьям после рождения второго или третьего ребёнка. Но почти нет сомнений в том, что важную роль сыграло возрождение Русской православной церкви. На всём протяжении промышленно развитого мира прослеживается глубокая и устойчивая связь между верой и рождаемостью, и реставрация религии в России является новым и решающим фактором в демографии страны.

На сайте православной церкви утверждается, что нравственные императивы важнее, чем финансовые стимулы: «Путин дал российским семьям осязаемый стимул, материнский капитал, для того, чтобы заводить детей. Он и его администрация пытаются сейчас изменить культурные нормы в пользу трёхдетной семьи. Но его успех будет зависеть от противников абортов, эвтаназии и сторонников семьи… от их усилий по превращению призывов и финансовой поддержки Путина в общенациональное движение. Судьба русского народа зависит от их успеха».

Православная церковь заявляет, что с 1991 года она почти утроила количество своих приходов. Насколько широко её воздействие, покажет время. Этот вопрос имеет решающее значение.

Однако Берман отвергает возрождение альянса русской церкви и государства как начало «православного Ирана»:

В начале 1990-х годов, Россия официально признала 31 религиозную конфессию. Но в последующие годы присутствие большей их части было законодательными способами сведено к нулю. Сегодня, в результате возврата к прошлому, лишь четыре религии – русское православие, ислам, иудаизм и буддизм – официально признаны российским правительством. А с помощью Кремля православная церковь усиливает своё влияние и позиции. Неудивительно, что это обострило и без того напряжённые отношения между российским государством и его растущим мусульманским меньшинством… Русская церковь – поощряемая поддержкой Кремля – начинает вытеснять другие формы определения религиозной идентичности в России. И делает это она как раз в момент, когда узы, удерживающие вместе различные национальности страны, как никогда напряжены.

Православная церковь всегда ревниво относилась к своему положению и старалась ограничить деятельность других христианских конфессий. Православное возрождение произошло за счёт американских миссионеров – евангелистов и мормонов. Оно также наложило на российскую политику отпечаток, выразившийся в её отчётливо консервативном уклоне, включая ненавидимый многими закон против «пропаганды гомосексуализма». Хотя то, что многие стороны жизни в России вызывают отторжение у представителей Запада, вряд ли является новостью. Вопрос, скорее, в том, поможет ли православное возрождение обратить вспять демографические тенденции страны и упадок нравственности, а также повысить российскую мощь. Я не знаю ответа на этот вопрос. Берман задать его не потрудился.

То, чего в сегодняшней России, крайне не хватает – это самих россиян. Как я сообщал в очерке 2008 года, опубликованном здесь же, в официальные цифры численности населения России не входят около 7 миллионов русских, брошенных после распада Советского Союза в «ближнем зарубежье», а теперь работающих в России как незаконные мигранты. Ещё 15 миллионов этнических русских живут в Беларуси, на Западной Украине (так в тексте; прим. mixednews.ru) и в Казахстане.

Получить их было бы самым быстрым способом увеличения количества россиян, и по этому вопросу, отмечает Берман, единогласие царит на всём протяжении российского политического спектра:

Лица, определяющие политический курс Москвы, признают, что прибавка десяти миллионов граждан Беларуси к населению Российской Федерации увеличила бы его общую численность где-то на 7 процентов. Присоединение Украины дало бы даже больше; этнические русские составляют около 20 процентов 45-миллионного населения Украины, и если бы даже часть страны официально проголосовала за присоединение, количество российских граждан значительно бы выросло. Если были бы прибавлены другие территории, которых в настоящее время жаждет Москва – в том числе части соседней Грузии и Казахстана – то эта цифра была бы ещё выше, что существенно укрепило бы при этом слабеющую демографию РФ.

Как я писал в 2008 году, «Россия кровно заинтересована в поглощении Беларуси и Западной Украины. Никому нет дела до Беларуси. Она никогда не имела независимой государственности или национальной культуры; первая грамматика для белорусского языка была напечатана только в 1918 году, а дома на нём говорит чуть более трети населения Беларуси. Никогда территория с населением 10 миллионов человек не имела более слабых аргументов в пользу независимости. С учётом этой справки, кажется естественным спросить, почему кого-то должна волновать Украина».
Вашингтону следует разрешить России повторно поглотить свои осиротевшие провинции, но за свою цену – вы получаете этнических русских, а мы получаем ваше согласие по вопросам, которые для нас важны: стратегическая оборона в Польше и Чехии, помощь с Ираном и так далее.

Могли ли США заключить подобную сделку с Путиным в начале 2000-х гг. – вопрос спорный, учитывая спонсорство Америки над «Оранжевой революцией» 2004 года на Украине, которая убедила Путина, что он не может вести дела с Соединёнными Штатами. Администрация Буша вывела Москву из себя, но не стала бороться за то, чтобы сохранить своё влияние на Украине и в Грузии. Администрация Обамы же просто сдала позиции, сначала отказавшись от объектов ПРО в Восточной Европе, а затем приняв российскую схему по химоружию для Сирии (и не исключено, что планирует то же самое в отношении ядерной программы Ирана). Оба подхода себя не оправдали.

Что же теперь делать Америке? Берман намекает, что США должны сделать упор на линиях разлома в самой России, предвкушая внутренний взрыв:

Руководство России ведёт жёсткую кампанию против исламского радикализма, надеясь на то, что подавляющее превосходство в силах позволит умиротворить беспокойные республики страны. Провал этого подхода виден в росте исламистского насилия в местах, подобных Татарстану, а также в расползании радикального ислама по всему евразийскому центру. В предстоящие годы этот феномен будет представлять усиливающийся вызов стабильности и легитимности российского государства… Таким образом, сейчас закладывается фундамент будущей гражданской войны в России, жестокой борьбы за душу российского государства, которая будет вестись вдоль религиозных и этнических линий.

С тех пор, как в восьмидесятые годы Соединённые Штаты (совершенно правильно, по моему мнению) вооружили афганских джихадистов для того, чтобы те изнурили Советский Союз, части американского внешнеполитического сообщества мечтательно поглядывают на мусульманское подбрюшье России как на потенциальный источник давления на старого врага Америки по холодной войне.

Эта идея была хороша в разгар холодной войны, но сейчас по ряду причин она отвратительна.
Во-первых, радикальный ислам представляет собой бо́льшую угрозу для западных интересов, чем православная Россия, как мы должны были бы заметить после взрывов на Бостонском марафоне.
Во-вторых, она обречена на провал. Россия безжалостнее Вашингтона при подавлении внутренних (заметьте, что сообщения из России всегда говорят об убитых, а не взятых в плен террористах).
И что самое важное, в третьих, американские попытки воспользоваться внутренними проблемами России попросту сцементируют китайско-российский альянс. Это самая вероятная российская реакция на целый ряд проблем. Америка воспользовалась китайско-советским расколом, чтобы выиграть холодную войну. Москва вполне может решить, что к росту мощи Китая лучше приспособиться, чем ему противостоять.

Конечно, Россия очень огорчена вторжением Китая на территории её бывших владений, включая Дальний Восток и Центральную Азию. Растущее экономическое влияние Китая на ближнее зарубежье России, например её нефтяную концессию в Казахстане, опирается на его приверженность инфраструктурным инвестициям в транспорт, связь и энергетику в рамках того, что Китай называет «новым Шёлковым путём».

Стремление Китая к лидерству на юге и востоке России является для Москвы досадным обстоятельством, но не «очагом напряжения», как предполагает Берман.  Вероятность военного конфликта между Китаем и Россией в течение следующих 20 лет варьируется от пренебрежительно низкой до несуществующей. Китай действует с расчётом на отдалённую перспективу; он не будет воевать за территорию, которая, скорее всего, сама упадёт к его ногам через одно-два столетия. Россия, вероятно, придёт к выводу, что получит больше от Китая, чем от США. Россия и Китай имеют общий интерес в сдерживании потенциальных проблем с мусульманами в Центральной Азии, и их сотрудничество – естественное следствие общей потребности.

Вашингтону следует обеспокоиться российскими и китайскими усилиями догнать США в аэрокосмических технологиях, которые за поколение не сильно изменились в Америке. Может ли на данный момент «Сухой» Т-50 ПАК-ФА или китайский J-20 соревноваться с американским F-22, вызывает сомнения. Но лет через 5-10 ответ может быть уже другим. Техническое превосходство Америки в военной авиации подвергается риску, а её военно-морской флот съёживается до размеров, несвойственных для сверхдержавы.

Самое неудачное название Берман дал главе о «непонимающей мусульманский мир» России. На самом же деле, Россия очень ясно понимает мусульманский мир. Она объединилась с Саудовской Аравией в поддержке военного правительства Египта перед лицом американского давления, а с Ираном – в защите сирийского правительства от пёстрой компании брошенных против него джихадистов. Россия вполне может предоставить замену американским вооружениям, пострадавшим от сокращения военной помощи Египту; если это произойдёт, то заплатит за это Саудовская Аравия. Россия играла за обе стороны в Иране, строя ядерный реактор в иранском Бушере и поочерёдно предлагая-отзывая высокотехнологичные системы ПВО.

Тактические цели России разглядеть невозможно; её цель, предположу, –  удерживать инициативу, провоцировать своих противников на ошибки и обращать их себе на пользу, насколько позволяют возможности. Как только Америка утратила решимость применить силу в отношении ядерной программы Ирана, к другим проблемам в регионе, особенно сирийской, стало не подступиться, что даёт России шанс пролезть в качестве регионального посредника.

Для Соединённых Штатов опасно строить планы, основываясь на допущении о внутреннем коллапсе России. Такой результат исключать нельзя, но он маловероятен. Россия здесь надолго; она никогда не вернёт позиций, которые в 1980 году занимал Советский Союз, но останется силой в обозримом будущем. Вашингтон никогда толком не понимал, что русские – шахматисты, а шахматы – это игра, в которой нельзя блефовать. С Россией можно взаимодействовать только при помощи силы, а сила Америки утекает через несколько ран, которые она нанесла себе сама.


1 балл2 балл3 балла4 балла5 балла (Голосов нет)
Loading...Loading...

Понравилась статья?
Поделись с друзьями!

x

Приглашаем к сотрудничеству всех, кто хочет попробовать свои силы в переводе. Пишите.
Система Orphus: Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter Система Orphus



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *