Я воевал на Украине на стороне ополченцев

Артуру Гаспаряну 24 года, он родом из города Спитак (Армения). В мае он был завербован в Москве и отправился на восток Украины, чтобы сражаться на стороне сепаратистов. Недавно он вернулся в российскую столицу, где дал обширное интервью.

bd2d4e57-56c9-433c-86ba-f6d8b5c06d00-460x276

Гаспарян сражался в рядах ополченцев батальона Восток

В первый раз вы выразили желание отправиться воевать на Украину на одном из форумов социальной сети ВКонтакте, после того, как прочли о сгоревшем Доме профсоюзов в Одессе, когда погибли 42 промосковских сепаратиста.  Что произошло дальше?

На встречу неподалёку от ВДНХ пришло человек десять. Мы говорили во дворе одного из жилых домов. Нас встретил мужчина славянской наружности и в гражданской одежде, который не назвал своего имени.

Первым делом он спросил, умеем ли мы обращаться с оружием. Он предупредил, что мы поедем в Славянск, и вполне вероятно, нас ждёт верная смерть, а также что мародёрство там карается расстрелом на месте. (В последнем, кстати говоря, у меня была возможность убедиться лично несколько раз за время моего пребывания на Украине). После этих предупреждений двое потенциальных новобранцев сразу ушли.

Они обещали вам деньги?

Они не обещали ни зарплаты, ни суточных. Только бесплатное питание, одежду, оружие и обещание в случае гибели отправить наши тела в Ростов-на-Дону, чтобы затем передать родственникам. Если, конечно, они их найдут. Они настаивали на том, чтобы мы удалили все наши аккаунты в интернете, всю личную информацию. Я удалил свои странички из ВКонтакте и Одноклассниках.

Как вы добрались до украинской границы?

Утром 12 мая наша группа погрузилась в две машины и направилась на юг. До Ростова мы добрались за 24 часа. Оказалось, что водители тоже были волонтёрами. Один из них, кстати, погиб. Потом нас довезли до лагеря ополченцев — несколько маленьких домиков между берегом реки и лесом — я не знаю, где точно. Они забрали все наши дорожные карты. Телефоны и прочие гаджеты заблокировали и тоже забрали, как и другие личные вещи. Мы переоделись в то, что нам выдали.

Как долго вы находились в этом лагере?

Около двух недель. Каждый день приезжало всё больше и больше новых волонтёров. К концу нас там набралось около сотни. Всё это время мы проводили в военной подготовке, почти без отдыха. Мы вставали, отправлялись на пробежку, потом завтракали, потом нас обучали военным премудростям, в том числе ориентированию на местности, в лесу. Мы также учились общаться руками.

Что Вы имеете в виду под «общением руками»?

Нас учили понимать жесты, с помощью которых мы бы могли узнавать друг друга, передавать информацию ночью в тишине и подавать такие сигналы, как «назад», «стоп», «ложись», «опасность» и тд.

Сейчас я могу общаться жестами, как это делают немые. Всему этому нас учил инструктор в гражданской одежде. Также как и другие большие и маленькие руководители, он не назвал своего имени. Мы не знали даже имён друг друга, только позывные. Даже сейчас я не знаю имён большинства парней, которые погибали рядом со мной в этом аду.

У вас был какой-нибудь военный опыт до Украины? Может быть,  во время конфликта в Нагорном Карабахе?

Там были в основном перестрелки, использовалось автоматическое оружие и гранатомёты. С украинской войной не сравнить. Тем не  менее, я знал о войне больше других парней, обучавшихся в этом лагере.

Были ли среди них российские националисты?

Я не видел никаких националистов, хотя больше всего там было славян. А кто они — русские, украинцы или белорусы, я не могу сказать. Они были хорошими парнями, патриотами. Никто не относился ко мне иначе из-за того, что я армянин.

Несколько парней приехали с Кавказа, были армяне из Краснодара и из украинского города Кривой Рог. Немного позже приехали несколько чеченцев. С некоторыми мы очень подружились — одного парня называли Рыжий, а другого Мелкий. Они оба были убиты в тех КамАЗах.

Как вы пересекли границу?

Около полуночи 23 мая мы выехали из лагеря. Нас было около ста ребят на Камазах и Ниве. Мы ехали несколько часов и остановились у границы. Там к нам присоединилось ещё человек пятьдесят ребят из других лагерей и нам раздали оружие: гранатомёты, автоматы, пистолеты и гранаты. После этого мы опять расселись по машинам.

Вас учили стрелять?

Некоторые умели стрелять из гранатомётов. Меня назначили командиром группы пулемётчиков из трёх-шести ребят, после того, как увидели мои военные документы.

Я думаю, что у них существовали особые числовые коды, которым я сразу не придал значения. Когда они звали меня, то просили прочесть этот код. Так они понимали, как использовать мои навыки. Очевидно, что они работали так с каждым по отдельности.

eaa0a75a-1b4a-402f-b5d9-f4feaca15455-460x276

Гаспарян (справа) с другими бойцами батальона «Восток»

Кого вы имеете в виду, когда говорите «они»? Это люди из ФСБ, ГРУ, МВД? Кто вас встречал, обучал, перевозил через границу?

Я не знаю о них ничего, ни фамилий, ни имён. Они выглядели как славяне. Все они были в гражданской одежде. Я даже лиц их не помню.

Когда вы пересекли границу?

На рассвете 24 мая. С украинской стороны нас встречал представитель самопровозглашённой Донецкой Народной Республики. К тому времени они захватили военную базу в Донецке и разместили нас там, в бараках. Мы отсыпались целый день. Потом помылись, привели себя в порядок.

На следующий день, 25 мая, мы приняли участие в параде, проехав по улицам на наших КамАЗах — это был тот самый раз, когда чеченцы попали во все мировые СМИ. Они охотно давали интервью, стреляли в воздух, позировали для фото. Люди приветствовали волонтёров из России как освободителей. Вечером мы вернулись в бараки.

Когда состоялся ваш первый бой?

Нас подняли по тревоге в ночь с 25 на 26 мая. В моей группе были трое ребят — из Москвы, Липецка и Чукотки. Все они погибли. Мы сели в гражданские автобусы и поехали в аэропорт.

Мы проникли в здание аэропорта, где к нам примкнула группа одесситов. Пассажиров быстро эвакуировали, но сотрудники аэропорта оставались на своих рабочих местах. Утром совершили посадку два самолёта, мы не вмешивались в работу аэропорта. Здание было быстро взято под полный контроль.

Наши люди контролировали ситуацию на каждом этаже. Я и мой помощник отвечали за седьмой этаж, под самой крышей. Нам поставили задачу просматривать прилегающую территорию примерно на полкилометра, чтобы никто не мог подобраться. Мы установили пулемёт.

Какой смысл был захватывать гражданский аэропорт Донецка? Основные бои в то время шли совсем в другом месте, под Славянском.

Чтобы они не могли сажать самолёты с подкреплением из Киева. Нам сказали, никто не будет в нас стрелять. Они просто попозируют на камеры и всё. Что нас увидят, испугаются и сразу сдадутся. Мы их разоружим и отправим домой. Аэропорт будет наш.

Что вы имеете в виду?

Вокруг аэропорта располагались украинские войска. Ходили слухи, что мы превосходим их силой, и они нас боятся. Но оказалось, что всё совсем наоборот.

В два часа прилетели вертолёты. Потом самолёты, которые стали нас бомбить. Я насчитал четыре вертолёта и два самолёта. Я с товарищем был на крыше. Когда началась бомбёжка, мы быстро спустились на шестой этаж.

У вас была зенитная артиллерия?

Наш командир из батальона «Восток» Александр Ходаковский  [глава Службы безопасности Донецкой народной республики, бывший командир «Альфы»] сказал, что бомбить аэропорт не будут, и что «зенитки» нам не понадобятся. Поэтому мы оставили их на базе.

94dda020-4065-4366-a463-356c5ddb6fe2-460x276

Пророссийские ополченцы на крыше международного аэропорта Донецка, 26 мая 2014

Там были агенты из Службы безопасности Украины, перешедшие на сторону Донецкой Народной Республики. У них было очень необычное оружие — я такого никогда не видел. Они уехали примерно в час дня, а бомбёжка началась в два.

Что происходило на вашем этаже?

Один чеченец был убит на крыше сразу. Ещё двоих ранило. Они стреляли с вертолётов из всего, что у них было. Они вынудили нас спуститься внутрь, засесть в здании, и стали бомбить со всех сторон. По периметру аэропорта были их ракетные пусковые установки, из которых они обстреливали терминал.

Ходаковский наивно думал, что раз аэропорт новый (его открыли в 2012 году к чемпионату Европы по футболу), то уничтожить его никто не решиться. Такого никогда бы не произошло, если бы у нас были наши зенитки.

Как вы думаете, это было предательство или некомпетентность?

Я не знаю. Мы потеряли много людей. Один из чеченцев — очень толковый парень — бросил пару дымовых шашек на крышу и смог вытащить своих раненых товарищей. Мы пробились вниз на первый этаж и просто сидели ждали, пока нас убьют.

Мы не могли выбраться наружу. Кто-то связался с командиром — человеком с позывным Искра — и нам приказали грузиться в грузовики. Был почти вечер. Грузовики стояли внутри — на терминале. Я не хотел лезть в машину. Знал, как это рискованно. Искра сказал мне, «Если оспариваешь приказы, я тебя прямо здесь пристрелю». Я взял оружие, и полез в грузовик.

Сколько людей было в грузовике?

Было два грузовика, по 30-35 человек в каждом. Прикрывающая группа осталась в аэропорту. Они вышли ночью пешком — выбрались все. Искра приказал выезжать с терминала и стрелять во всё, что движется. Мы подняли брезент. Наш грузовик выехал и мы начали стрелять во все стороны. Мы смогли проехать по дороге примерно 4 или 5 километров. Между грузовиками было около 500-600 метров. Мы гнали, и стреляли без остановки. Страшно было.

758f310b-dcbd-4858-be35-c68834d2553f-460x276

Украинский вертолёт Ми-24 отстреливает тепловые ловушки над жилыми районами после атаки международного аэропорта Донецка 26 мая 2014 года.

Я перестал стрелять, когда понял, что не в кого. Когда мы приехали в город, то увидели первый грузовик, стоящий на дороге. Я не понимал, что происходило. Мимо ехали машины, вокруг стояли люди — это было в пригороде Донецка.

Были там погибшие и раненые?

Мы проехали мимо на большой скорости. Я не увидел. Кто-то всё ещё стрелял. Через 500 метров кто-то выстрелил по нашему грузовику из гранатомёта. Ракета попала в кабину. Мы поняли, как нам повезло, и повыпрыгивали. Нас чуть помяло, но никто не был ранен. Грузовик, который они обстреляли первым, попал под перекрёстный огонь пулемётов. Ещё по ним стреляли снайперы. Там погибло не меньше 30 человек.

Потом они откуда-то начали стрелять и по нам. Я бросил свой ствол и подхватил одного раненого парня, из Крыма. Я взвалил его на спину и немного пробежал куда глаза глядят. Нас нашёл наш медик. У него было оружие, я взял его, и начал стрелять во все стороны, по крышам. И бежал дальше с этим раненым парнем.

Вы знали, под чьим контролем город?

Мы были уверены, что город захватила национальная гвардия, и что они ищут нас. Мы добрались до пункта скорой помощи и я пару раз выстрелил в направлении крыши, чтобы привлечь их внимание. Мой товарищ истекал кровью. Его ранили в ногу и руку. Я стал кричать врачам, «Помогите ему», а женщина в ответ крикнула, «Не беспокойся, мы за вас!». Мы положили крымчанина в «скорую помощь» и они увезли его в госпиталь. Я рассказал им, где находятся грузовики, и туда отправилось шесть «скорых». Вскоре они привезли в госпиталь раненых.

Кто-то сказал мне, что из первого грузовика выжило только трое. Это был кошмар и ужас. Кто-то рассказал мне, что один парень подорвал себя гранатой, чтобы не попасть в плен к украинцам. Они не понимали, что их атаковали их собственные люди. Похоже, кто-то сказал местным ополченцам, что Правый сектор приближается к ним на двух грузовиках.

Какова была официальная версия?

По телевизору сказали что-то вроде того, что ополченцы перевозили безоружных раненых под знаком красного креста, и что украинские силы их расстреляли. До того момента я не знал, что нас атаковали собственные силы. Я был уверен, что это нацгвардия. Примерно 27-го утром двое ребят из группы прикрытия, что оставались в аэропорту, разбудили меня, и рассказали, что это был дружественный огонь.

Crisis in Ukraine

Командир батальона Восток Александр Ходаковский под Донецком 1 июня 2014 года.

Мы думали, что делать дальше. Мы решили уходить ночью, тайно, пешком, назад к границе и в Россию. Мы нашли гражданку, переоделись, взяли несколько рюкзаков и оставили подразделение. С нами был водитель по прозвищу Шумахер. Он сказал, что у него под Донецком дядя. Мы вшестером добрались до его частного дома, чтобы переночевать. Утром 28-го мы услышали чьи-то крики из соседнего дома: «Не стреляйте! Не убивайте нас!». Оказалось, они послали за нами отряд.

Как они нашли вас?

Я не знаю. Может быть, кто-то нас сдал. Мы бросили шмотки и всё остальное и снова сбежали. Мы просто болтались по улицам без денег и документов. Потом добрались до блок-поста в Горловке и рассказали свою историю. С блок-поста нас отправили к их командиру с позывным «Бес». Но это уже другая история.

Почему вы провели две недели с «Бесом»?

У нас не было выбора. Я не знал, как выбраться. Бес оказался нормальным мужиком, он профессиональный военный из Горловки. Он пообещал нам отправить нас назад в Россию при первой возможности. Все пятеро нас оставались с ним. Мы рассказали, что с нами произошло, и он сказал, что не вернёт нас «востоковцам». И оставил нас в покое. Потом те, кто хотел воевать дальше — остались. Я уехал.

Что вы делали в Горловке с 28 мая до 15 июня?

Я снова одел форму. Нам дали оружие, и мы принимали участие в нескольких операциях. Они были лучше организованы, более системными. Мы провели несколько диверсий — пробрались, взорвали, убрались. Мы взорвали украинский пост заправки в Докучаевске. Ночью мы пробрались к ним на гражданских машинах. Я прикрывал позиции пулемётом, а они взорвали пост из гранатомёта.

Зачем вы взорвали склад горючего?

Чтобы они не могли заправлять свои танки и грузовики.

А вам топливо не нужно?

У нас не было транспорта. Он начал появляться у ополчения примерно за три дня перед тем, как я уехал.

Какая история, которую вы видели по телевизору, поразила вас больше всего?

Когда они делают интервью с людьми из Донецкой Народной Республики- это фикция. ДНР, как я это понимаю, существует только в офисах [самопровозглашённого премьер-министра Александра Бородая] , [самопровозглашенного спикера парламента ДНР Дениса] ​​Пушилина, [бывшего украинского депутата парламента Олега Царёва]. Решения принимаются где-то в других местах другими людьми.

88a71ef6-b2da-429b-8804-a5aaeda1ce86-460x276

Пророссийские сепаратисты из батальона Восток в Донецке 10 июля 2014 года

Журналисты, которые были в регионе, говорят, что около 20 процентов тех, кто борется — русские, а остальные 80 процентов, местные ополченцы

Я бы сказал, с точностью до наоборот. Большинство из них русские, чеченцы, ингуши. Есть также армяне, как я. Я говорил с некоторыми местными жителями, и они говорят, что они сделали то, что им сказали. Я говорю: «Что вам сказали сделать?» Они говорят: «Мы голосовали. А остальное — за вами». То есть, они приняли участие в референдуме, но не собираются воевать. Один сказал мне, «хочу получать зарплату, и пить до следующей зарплаты». В целом, у них нет опыта. Не знают, как обращаться с оружием. Никто не был в армии. Я говорю про Донецк.

А в Горловке?

Там 50 на 50. Но русские лучше воюют. Это люди, которые были в армии. Это настоящая армия — у Украины не было настоящей армии 23 года.

Почему вы нам всё это рассказываете?

До этого момента люди, которые — по сути — предали нас (того, что произошло в аэропорту можно было избежать, и все было бы по-другому, если бы было организовано правильно) по-прежнему отдают приказы, и добровольцы из России по-прежнему приезжают к ним на службу. Я хочу, чтобы эти люди поняли, кто ими командует. Я уехал. Я выжил чудом. Мне не хочется, чтобы они служили таким людям как Ходаковский и прочие. Я не знаю их всех по именам.

Как вы вернулись в Россию?

Бес сдержал свое слово. Он поблагодарил нас, дал нам каждому по 1000 гривен на дорогу, пожелал удачи, и отправил домой. Со мной было ещё трое ребят. Один тот, раненый, и двое других. Мы ехали на гражданских машинах по Луганской области, объехали таможенные пункты, проехали около 150 километров. На российской стороне нас встретили и переправили в Ростов. В итоге мы оказались на той же базе, где нас тренировали. Нам вернули наши документы, одежду, телефоны, дали денег на дорогу и отправили домой.

Вы являетесь гражданином Армении, другой страны…

Я даже воевал под флагом Армении. У меня есть фотографии.

Почему вы были готовы умереть за чужую страну?

Я не считаю Россию чужой страной. У меня менталитет советского человека. Мои деды воевали за Советский Союз, и я за это воюю. Я не считаю Россию чужой страной.


1 балл2 балл3 балла4 балла5 балла (26 голосов, среднее: 3,88 из 5)
Loading...Loading...

Понравилась статья?
Поделись с друзьями!

x

Приглашаем к сотрудничеству всех, кто хочет попробовать свои силы в переводе. Пишите.
Система Orphus: Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter Система Orphus



  1. Валерий:

    Мудак ты, а не воин! Говорю как житель той самой восточной Украины, не нужны вы здесь, только горе и разруху приносите людям!

  2. Евгений Закарпатье:

    Сашко Сідий — Если бы не «эти» люди то давно бы уже на УКРАИНСКОМ Востоке был- бы мир, не стреляли из Градов по городам, не сбивали-бы самолеты с пассажирами и Ваш любимый ПУТИН крал бы себе и дальше! А из-за отсутствия мозгов у одних — горе другим! У нас в городе 10% русских но почему-то на деревьях не висит ни одного «москаля» а только: яблоки, груши, персики… Часто бываю во Львове — и как ни странно и там ни одного «арендованого» москалем дерева! Не несите БРЕД! Фашизм и Бандеровцы — только в «задании» Путина для Русских СМИ!

    • Я:

      Дибил еще один. У ополченцев небыло градов, пока у укропов не забрали, которые стреляли в мирные города. Ты смотайся в донецк и увидишь соими глазами все, клоун

    • ЯЯТ:

      Я не военный) Познакомился с девушкой с Ровно,сам с Казахстана,я могу приехать к ней? Меня там не убьют?

      • Юрий:

        Приезжай, главное без символики России и Новороссии и говорить желательно по украински, а то правый сектор мягко говоря докопается

  3. oleg:

    полная хрень и статья и всё что вы тут несёте.

  4. Jaroslav:

    Украинский народ пропагандируют так же как и Российский от части…

  5. Ваня:

    Ложь всё это. Ему 24, т е он 90 года рождения . Конфликт в Карабахе был в 93. Он в три года из автоматов и пулемётов стрелял ? 🙂 Смешно.

    • Вит:

      Идиот, война в Карабахе продолжается до сих пор! Обезьяна, ты хоть википедию открой почитай, позорище!

  6. Storm:

    Пророссийские ополченцы на крыше международного аэропорта Донецка, 26 мая 2014
    Потом
    Пророссийские сепаратисты из батальона Восток в Донецке 10 июля 2014 года

  7. вася блядь:

    пидормот ты

  8. 11111111:

    Я хоть из России, согласен с большинством — незачем лезть в др. государство, даже если оно искусственно созданное. Однако, за реплики о присоединении к Украине Краснодарского края тоже стоит уши открутить.

  9. Андрей:

    Бред какой то и писанина репортеров, честно говоря даже читать противно. Создается впечатление что статья заказная дабы отговорить всех желающих ехать.

    • Юрий:

      То что нам врут оно и понятно по телевизору, даже если то что написано здесь бред, то лучше поверить, потому что я сам не верил пока мне куча людей не сказало о том, как они на пушечное мясо отправляют людей туда, я сам несколько месяцев хотел ехать, пока только вот сегодня пару часов назад не одумался. И как тебя «не будут отговаривать?» Будут говорить, что езжайте, милости просим? С обеих сторон врут, единственное, что правда, это то что мирные люди не за что умирают, вот их очень жалко

  10. Олег:

    какой менталитет? падло! Ищите фашистов в Кремле и Гос. Думе Р.Ф. и в своих головах. Контуженные орки!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *