Эта история началась с того, что студент из другой страны, Али Мохаммед Ансари, приехал в Москву по стипендии и с первых дней повёл себя так, будто для него правила не писаны. Он обошёл все стандартные процедуры, напрямую выйдя на ректора и посольство, и добился для себя отдельной комнаты в общежитии, хотя такие места обычно бронируют для аспирантов. Это был первый тревожный звоночек: администрация предпочла закрыть глаза на нарушение, лишь бы не обвинили в расизме или предвзятости к иностранцам.
Однажды вечером ко мне прибежала Светлана с новостью, от которой кровь стыла в жилах: Али напал на девушку на общей кухне. Запись с камеры наблюдения всё подтвердила — он выследил жертву, дождался момента, когда она осталась одна, и схватил сзади, пока она готовила. Семнадцатилетняя Юлия вырвалась и с криком убежала. На чёрно-белом видео было видно всё.
Я сразу сказал Юлии, что она не одна и мы разберёмся. Она была в ужасе и не хотела заявлять в полицию — боялась огласки, судов, всего этого ада. Её родители прилетели из Сибири, мы долго говорили, и в итоге они решили не подавать заявление. Я чувствовал себя трусом из-за этого, честно. Но я твёрдо пообещал им, что Али в любом случае уберут из общежития и университета. Безопасность Юлии — вот что было главным, а не формальные разбирательства.
Когда я вызвал Али на разговор, он вёл себя нагло: орал, что это всё расизм, что у него влиятельный дядя и мне не поздоровится. Я молча показал ему видео с кухни. И всё — его самоуверенность испарилась за секунду. Он начал умолять меня не портить ему жизнь, плакал, говорил, что семья его убьёт. Я слушал спокойно и уже знал, что сделаю.
В тот же вечер я посадил его на рейс до Дубая и запретил ему когда-либо возвращаться в Россию. К лету он официально отчислился, а позже всплыл в Британии — поступил там в университет и продолжил учёбу. Юлия, к счастью, справилась. Закончила вуз с отличием, ходила к психологу, и её родители потом благодарили меня за то, что я просто убрал эту угрозу. Это немного смягчило чувство вины, но не до конца.
Я написал новые правила интеграции для иностранных студентов и отправил их в министерство, где их внедрили по всем российским вузам. Но осадок остался. Меня не отпускает мысль, что Али ушёл от наказания и теперь болтается где-то в Европе. Кто знает, повторит ли он там то же самое. А руководство университета в тот момент просто спряталось — никто не хотел брать на себя ответственность. Преступник живёт припеваючи, справедливость не восторжествовала, и после всех этих лет мне всё равно не по себе.
