Обама переходит к Ирану, Путин держит Сирию

Резолюция по сирийскому химоружию, принятая в пятницу Советом Безопасности ООН, вызвала всеобщую эйфорию, заполонившую заголовки новостей, но вечеринка грозит быть испорченной, о чём говорит подспудное дурное предчувствие.

Обама переходит к Ирану, Путин держит Сирию

Действительно, Соединённые Штаты и Россия, после чрезвычайно длительного промежутка времени, когда, казалось, между ними не происходило ничего хорошего, хоть в чём-то согласны. Да это надо отметить! Но затем становятся известными детали, из которых следует, что между двумя министрами иностранных дел, Джоном Керри и Сергеем Лавровым, было много споров, включая ряд напряжённых моментов. Чувствуется дефицит доверия.

Потенциально значимый шаг

Безусловно, раздражение буквально розлито по воздуху. После 20-минутной беседы почти месячной давности во время саммита «Группы двадцати» в Санкт-Петербурге президент Барак Обама и словечком не перекинулся со своим российским коллегой, Владимиром Путиным.

В своём субботнем выступлении Обама был подозрительно сдержан. От былого красноречия не осталось и следа. Его понимание резолюции, вероятно, требовало разъяснений, которые на следующий день были даны Лавровым по российскому государственному телевидению.

Обама рассматривал резолюцию как «юридически обязывающую, обеспеченную возможностью контроля и принудительного исполнения, предусматривающую последствия в случае неспособности Сирии соблюдать её предписания», и в указанной степени считал, что резолюция «фактически заходит сверх того, чего можно было бы достичь любыми военными мерами».

Обама отметил «явно выраженное одобрение» резолюцией женевского процесса по Сирии. Он сказал, что перспективы внушают ему «большие надежды», но сразу же выразил озабоченность тем, «будет ли Сирия до конца следовать своим обязательствам», и согласился с «обоснованным беспокойством» по поводу того, будет ли возможным исполнение резолюции в условиях гражданской войны.

Тем не менее, с учётом всех обстоятельств, Обама сделал осторожную оценку, согласно которой резолюция Совета Безопасности «представляет собой потенциально значимый шаг вперёд». То, чего, возможно, было не услышать, было вздохом облегчения с его стороны, ведь военные действия против Сирии уже не обязательны – по крайней мере, пока.

Сдержанность Обамы контрастирует с триумфализмом, с каким Лавров объявил резолюцию победой российской дипломатии, которая «далась нелегко». Лавров перечислил достижения:

  • Россия добилась того, что главными действующими лицами при реализации резолюции будут профессионалы из Организации по запрещению химического оружия, а не Совет Безопасности ООН;
  • Россия «достигла своей цели» обеспечить отсутствие «предлогов или лазеек» для применения силы, учитывая ливийский опыт и «способности наших партнёров к толкованию резолюций Совета Безопасности ООН».
  • Возможность любого военного удара против Сирии в границах сферы действия резолюции «исключается». Тогда как Обама возложил бремя исполнения резолюции на президента Башара Асада и его правительство, Лавров подчеркнул, что наставники и покровители сирийских повстанцев несут особую ответственность по недопущению того, чтобы их «питомцы» увлекались провокационными актами.

У Лаврова есть все основания быть довольным оптимальным решением, которое выторговала Москва. Дело в том, что резолюция не содержит каких-либо механизмов, разрешающих санкции в отношении Сирии в случае её несоблюдения, не говоря уже о военных действиях иностранных государств.

Россия заблокировала любого рода осуждение режима Асада за применение химического оружия. Фактически, американская сторона в неявной форме разрешила смягчить ею же сформулированную «доктрину красных линий», хотя резолюция налагает ответственность и на правительство, и на повстанцев.

Впадая в самообман

Лавров обошёл молчанием ситуацию гражданской войны в Сирии и действительно основную лакуну резолюции, поскольку в ней отсутствует механизм прекращения огня.

Вероятность того, что через несколько месяцев реализация резолюции, в конце концов, натолкнётся на трудности, крайне высока. Если это произойдёт, возможность того, что Совет Безопасности примет вторую резолюцию, руководствуясь главой VII Устава ООН, будет весьма отдалённой, учитывая ту желчность, которой в настоящее время характеризуются американо-российские отношения.

Говоря простыми словами, сотрудничество сирийского правительства является всецело добровольным. Важно учесть, что резолюция лишает режим военного имущества стоимостью несколько миллиардов долларов, из которого состояли его средства стратегического сдерживания против внешней агрессии.

В условиях преобладающего климата, в котором противники в гражданской войне сцепились в смертельной схватке и рассчитывают на полную победу, сирийское правительство нельзя будет даже обвинить, если оно решит спрятать на крайний случай какую-то часть своих запасов химического оружия. Его может быть и 10 процентов запасов, как считает Генри Киссинджер; его может быть и больше, и меньше. Но высокая вероятность этого уже открыто обсуждается.

Через неделю президент Турции Абдулла Гюль откровенно высказался в интервью CNN, предупредив о том, что «мы не должны впадать самообман» по поводу того, что Асад подчинится без угрозы военной силы. Он сказал, что «если будет настоящая чистка, то это замечательно. Это будет хорошо для всех. Но если после предоставления определённого срока окажется, что там [в Сирии] ещё осталось какое-то химическое оружие, то это будет пустой тратой времени».

Гюль – один из самых умеренных голосов в этой части планеты. Когда такие слова доносятся из страны, по уши вовлечённой в гражданскую войну в Сирии, то они звучат зловеще.

Фактически, настрой сирийских оппозиционных групп – и, что ещё важнее, спонсирующих их стран региона – будет в высшей степени критическим. Примечательно, что в Анкаре, Аммане, Дохе или Эр-Рияде никто пятничную резолюцию Совбеза по Сирии не празднует.

Эти региональные столицы, выступающие торговцами влиянием в Сирии, чувствуют себя неуютно из-за того, что повестка смены режима вытесняется инициативой по химическому оружию.

Что касается групп оппозиции, то картина здесь даже ещё мрачнее. Они безнадёжно расколоты и всё ближе подбираются к глотке друг друга, но единственное, что их объединяет – это их общее неприятие самой идеи инициативы по химоружию.

Генерал Салим Идрис, относительно умеренный глава военного совета, который номинально руководит Свободной армией Сирии, с откровенным презрением сказал, что всё это «нас не интересует». Бремя убеждения таких как Идрис, лежит на Вашингтоне. Но как было признано в комментарии «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»,

С такой негативно настроенной оппозицией должна быть затрачена масса дипломатических усилий на то, чтобы группировки повстанцев не сочли отвечающим своим интересам саботаж соглашения в надежде на то, что ещё можно получить военную интервенцию от Запада. Но дипломатическая работа осложняется тем фактом, что в сегодняшней Сирии быстрее всех среди оппозиционных групп, судя по всему, усиливаются исламистские, у которых мало или совсем нет связей со странами Запада.

Когда речь заходит о непримиримых группировках, сценарий становится по-настоящему пугающим. На прошлой неделе 13 крупных повстанческих отрядов отказались признавать руководство поддерживаемой Западом оппозиции в изгнании, объявив об образовании «Исламского альянса».

Ожидается, что под контролем 13 группировок окажутся тысячи бойцов, и как заметило «Радио Свободная Европа/Радио Свобода», «если [исламистская] коалиция сохранится, то это будет означать, что у стран Запада не будет влияния на то, что происходит на местах на большей части Севера, а также в некоторых частях Хомса и Дамаска».

Достаточно сказать, что если исламистские группы сочтут отвечающим их стратегическим интересам захватить химическое оружие или любым другим путём саботировать резолюцию Совета Безопасности, США и их западные союзники (и Израиль) будут втянуты в это дело. Циники могут даже сказать, что такая угроза может попросту стать предлогом, который нужен для военного вмешательства Запада – со второй резолюции Совбеза ООН или без неё.

Дипломатический пируэт

Где русские в своих расчётах могут ошибиться, так это в уверенности в том, что у Москвы есть право вето в Совете Безопасности. Но с другой стороны, сегодня широкое распространение получило возмущение полномочиями пятерых постоянных членов Совета (П5) – США, Великобритании, Франции, России и КНР. Это стало лейтмотивом выступлений государственных деятелей мира на нынешней Генеральной Ассамблее ООН. Цитируя премьер-министра Новой Зеландии Джона Кея,

Кажется, у нас сложилась такая практика, при которой постоянные члены могут не только блокировать действия Совета через вето. К тому же, у них, по-видимому, есть привилегированный доступ к информации, и они могут не допустить встречи Совета, если это не соответствует их общим целям.

Кей сказал СМИ, что работа Совета Безопасности – это такой фарс, что когда дипломаты П5 торгуются, а затем достигают какого-то консенсуса, то делают это лишь для того, чтобы первым делом выложить его результаты в «Твиттер», даже до того, как проинформируют о нём непостоянных членов Совбеза.

Короче говоря, невероятный дипломатический пируэт, выполненный США и Россией в отношении Сирии, значительно облегчил на этот раз этим двум великим державам выход из непростой ситуации. США отделались от применения силы (на что они первоначально, возможно, и не надеялись), а Россию уже нельзя высмеивать на Западе как «мистера Нет». Разумеется, то, что дало резолюцию Совета Безопасности, было браком по расчёту.

Но тогда не взяла ли Россия на себя несоразмерно большую долю ответственности за будущий результат? Подумайте вот о чём.

На данном этапе Обама в отношении Сирии явно переходит на вторые роли и сосредотачивается на вопросе Ирана, который чреват глубокими, прямыми и долгосрочными последствиями для жизненно-важных для США интересов и острейших для них тем, а также для их союзников на Западе и Ближнем Востоке – такой значимости, какой Сирия никогда не имела и не имеет.

Так держит ли Россия в руках клубок проблем? Трудно сказать, но опасность здесь очень велика.

В целом, США позволили российской стороне одержать верх в Совете Безопасности ООН. Судя по имеющейся информации, перспектива военного удара под руководством США отодвигается на задний план так быстро и так далеко, что воспринимать её всерьёз как находящуюся среди рассматриваемых Обамой вариантов больше невозможно.

Кажется, что российская дипломатия добилась необычайного успеха, который, в любом случае, таков, каким он воспринимается международным мнением, а оно, в свою очередь, приукрашивает «приход» России на ближневосточный театр действий как мировой державы.

Однако при более тщательном рассмотрении становится видной опасность того, что русские, возможно, не остановились на своих впечатляющих дипломатических успехах последних недель вокруг Сирии и, вполне может быть, уже впереди планеты всей, включая их лучшего друга, Китай. Это раз.

Во-вторых, российские официальные лица выдвинули предложение, согласно которому Организация договора о коллективной безопасности (ОДКБ) готова разместить в Сирии силы для обеспечения безопасности персонала Организации по запрещению химического оружия, а также для охраны объёктов с химическим оружием. ОДКБ – фиговый листок, это будет настоящий российский контингент. Так вот, что если бойцы сирийских повстанцев в какой-то момент прольют русскую кровь?

Страны вроде Саудовской Аравии и Катара, которые натаскивали этих бойцов, особенно салафистских, чувствуют разочарование и безысходность при виде России, находящейся в ударе «на районе», который главный шпион Саудовской Аравии принц Бандар Султан мнил своим детским манежем.

В далёком будущем

Вряд ли это ловушка, устроенная Кремлю Вашингтоном, но иногда то, что может показаться твёрдостью характера и решительностью, необходимыми в дипломатии для продвижения со всеми благими намерениями смелых предприятий, может приводить к трагическим последствиям. По большому счёту, на протяжении будущих месяцев Россию будут натравливать на «джихад» в Сирии.

Тем временем, Обама идёт дальше. После предоставления русским относительной свободы действий в пользовании привилегией ходить по минным полям в Сирии, Обама может сосредоточиться на куда более урожайном поле, которое в конечном счёте повлияет на политику на Ближнем Востоке гораздо серьёзнее, чем судьба Башара Асада – на нормализации отношений с Ираном.

От скорости, с какой Обама на прошлой неделе перешёл к Ирану, попросту захватывает дух. В развитие выступления Обамы на Генеральной Ассамблее ООН государственный секретарь Джон Керри встретился со своим иранским коллегой, Мохммедом Зарифом, и, по-видимому, обсудил годовой план-график мероприятий, призванных уладить ядерный вопрос.

А во время пау-вау Керри-Зариф родилась замечательная идея о том, что с тем же успехом мог бы состояться и телефонный разговор между Обамой и Роухани. Для которого они, конечно же, нашли время как раз перед тем, как Роухани уехал на свой долгий рейс до Тегерана.

Что же становится ясным из сообщений Обамы и Роухани об историческом телефонном звонке, так это то, что древо вражды между США и Ираном готово сбросить свою огненно-красную осеннюю листву.

Покидая американскую землю после 15-минутного телефонного разговора с Обамой Роухани обратился к Твиттеру. Это его версия на Твиттере:

@BarackObama to @HassanRouhani: Выражаю своё уважение Вам и народу Ирана. Я убеждён, что отношения между Ираном и США значительно повлияют на регион. Если мы сможем достигнуть прогресса по ядерному досье, то, несомненно, положительным образом будут затронуты и другие вопросы, например Сирия. Желаю вам счастливого и приятного пути, а также прошу прощения, если Вы сталкиваетесь с [изводящими] пробками в Нью-Йорке.

@HassanRouhani to @BarackObama: Что касается ядерного досье, то при наличии политической воли есть способ быстро решить проблему. Мы надеемся на то, что в ближайшие недели и месяцы увидим от П5+1 [П5 плюс Германия] и особенно от Вашего правительства. Выражаю свою признательность за ваше гостеприимство и ваш телефонный звонок. Хорошего дня, господин Президент.

@BarackObama to @HassanRouhani: Спасибо, Ходахафез. [буквально в переводе с персидского – «Да будет с вами Бог»]

Будьте уверены, Обама надеется вернуться к сирийскому вопросу в будущем – держа Роухани за руку. А до этого момента привилегия держать клубок проблем является исключительно (ну, или большей частью) российской.

Тот факт, что в течение всего этого месяца с момента саммита «Большой двадцатки» в Санкт-Петербурге 5-6 сентября Обама не захотел поговорить с Путиным о Сирии, но коснулся Сирии в своём очень коротком разговоре с Роухани, выдаёт то, что лежит где-то в далёком будущем. Это не только выдаёт дрейф приоритетов США, но и обнажает слабую алхимию американо-российских отношений.


1 балл2 балл3 балла4 балла5 балла (Голосов нет)
Loading...Loading...

Понравилась статья?
Поделись с друзьями!

x

Приглашаем к сотрудничеству всех, кто хочет попробовать свои силы в переводе. Пишите.
Система Orphus: Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter Система Orphus



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *