Выращивая следующее поколение экспертов по России

Последняя оценка Пентагона, согласно которой Россия представляет собой первоочередную угрозу национальной безопасности США, была опубликована непосредственно после недавних общественных дискуссий по поводу острой нехватки в распоряжении американского правительства экспертов по России, а также сокращения финансирования исследований, связанных с проблемами России.

1395016502000-146539328

Будучи человеком среднего возраста, который часто оказывается самым молодым из американских исследователей, занимающихся той или иной проблемой, касающейся России или Евразии, я вовсе не удивлена этим «открытием», которое, к сожалению, привлекло всеобщее внимание лишь в последние месяцы с началом нынешнего кризиса в отношениях между Москвой и Западом. Спад интереса к России продолжался довольно долго, и эта проблема не может быть решена в короткий срок, поскольку понадобятся даже не годы, а десятилетия, чтобы подготовить новое поколение региональных экспертов.

За сокращением штатных единиц и объемов финансирования региональных исследований стоит другая, гораздо более глубокая проблема, поскольку академическое и экспертное сообщество является поставщиком человеческого капитала для вашингтонского аппарата внешней политики и национальной безопасности. Таким образом, любое сокращение объема исследований ведет за собой снижение уровня политической экспертизы и ограничивает будущий потенциал Вашингтона в области разработки и реализации долгосрочной стратегии США, будь то в отношении России, Европы, Евразии, НАТО или других субъектов международной политики.

Причины сложившейся обстановки довольно многочисленны. Окончание холодной войны и предполагаемый триумф демократии и капитализма привели к резкому спаду интереса к России как в Вашингтоне, так и в научном сообществе. Расширение НАТО и Евросоюза в восточном направлении, начавшееся с 1990-х годов, казалось, способствовало росту оптимизма, а кроме того, трагедия 11 сентября и последовавшая за ней глобальная война против терроризма привлекли всеобщее внимание к Ближнему Востоку.

В результате, финансирование со стороны правительства и частных фондов в области изучения языков и региональных исследований резко сократилось. Например, начиная с поздних 1990-х такие организации как «RAND Corporation», Фонд Рокфеллера, а несколько позже Фонд Форда и Фонд Мак-Артура, полностью закрыли свои программы исследований и экспертной оценки ситуации в России и в целом на постсоветском пространстве. Количество защищенных в Соединенных Штатах дипломов по русскому языку и литературе сократилось вдвое за период с 1971 по 2011 год. Подобным образом обстоят дела и на другом побережье Атлантики, в Британии, где несмотря на предоставление правительством определенного количества грантов на исследования этого региона в 2000-х годах, когда я получила свою докторскую степень в Оксфордском университете, это финансирование также существенно сократилось.

Все это привело к тому, что старое поколение советологов эпохи холодной войны постепенно уходило в отставку, в то время как формирование нового корпуса экспертов по России на Западе практически остановилось. Это оказало сдерживающий эффект и на развитие исследований вновь возникших независимых государств на территории бывшего Советского Союза, и в частности, их взаимоотношений с Москвой.

Помимо упомянутого, нынешнее затруднительное положение связано и с более общими тенденциями в американской школе политических наук и международных отношений. С 1960-х годов американская политология начала смещать центр своего внимания на более «научный» анализ межгосударственных отношений. Этот подход отдавал предпочтение теоретическим дебатам, статистическому моделированию и количественной оценке различных факторов, а не качественному анализу на основе региональной экспертизы, которая требует особых навыков в области языка, а также глубокого знания культуры и истории тех или иных стран.

В результате система была более приспособлена для подготовки универсальных специалистов по международным отношениям, которые, во всяком случае теоретически, должны были обладать одинаково высоким потенциалом в области анализа проблем России, Афганистана или Китая. И хотя за последние 25 лет появился ряд выдающихся исследователей России, в целом упомянутые академические тенденции привели к значительному сокращению рядов региональных экспертов. Это в одинаковой степени ощущалось как в отношении Ближнего Востока после трагедии 9/11, так и в отношении России после присоединения Крыма.

Восполнение нехватки экспертов по России потребует пересмотра подходов как в академических «башнях из слоновой кости», так и в политических кругах Вашингтона. С точки зрения исследователя, экспертные данные, необходимые для информирования органов внешней политики и национальной безопасности, должны собираться и аккумулироваться в течение многих лет, даже десятилетий. Кроме того, успех зависит от наличия целого ряда предпосылок.

Необходима система стипендий и грантов для выпускников университетов и кандидатов наук, поскольку работа в сфере академической науки крайне низкооплачиваемая, а присвоение статуса «пожизненного профессора» еще более редко. Для подготовки нового поколения региональных экспертов необходимы поддержка исследований, языковой подготовки (и не только по русскому, но и по другим языкам стран Евразии), а также глубокого погружения в их культуру и историю.

Исключительно важным является и знание особенностей государственного устройства. К такому выводу я пришла на основе своей работы в качестве советника министра иностранных дел Литвы, а также стажировки в аппарате президента Грузии еще до получения диплома Колумбийского университета

Помимо прочего, сегодня исследования по России связаны с определенными проблемами. В стране усиливаются препятствия для иностранцев, желающих работать или проводить исследовательскую работу, поскольку Кремль ограничивает деятельность неправительственных организаций и академических программ, иногда даже называя их «иностранными агентами». У исследователей почти не остается выбора, как только посещать организованные Кремлем мероприятия, такие как «Валдайский клуб», чтобы они могли вести хоть какой-то диалог и контактировать со своими российскими коллегами. В свете этих обстоятельств, необходимы дополнительная поддержка исследований России и постсоветских стран со стороны правительства и частных фондов, а не сокращение и без того скудного финансирования.

Без долгосрочных инвестиций в формирование и поддержание экспертной деятельности, связанной с такими странами как Россия, внешняя политика Соединенных Штатов рискует оказаться вынужденной лишь реагировать на внешние события. Так, недавнее присоединение Россией Крыма и ее растущее давление на балтийские страны в основном застали врасплох Вашингтон и европейские столицы. Стремительное развитие международной обстановки создает в долгосрочной перспективе серьезные сложности даже для осуществления реактивной политики. Этот провал в области долгосрочного стратегического мышления и прогнозирования может быть заполнен академическим и экспертным сообществом только при условии, что оно получит надлежащую подпитку человеческим капиталом и долгосрочную поддержку.

Автор, Агния Гридас – американский политолог, приглашенный научный сотрудник Атлантического Совета, автор книги «После Крыма: новая Российская Империя»


1 балл2 балл3 балла4 балла5 балла (1 голосов, среднее: 5,00 из 5)
Loading...Loading...

Понравилась статья?
Поделись с друзьями!

x

Приглашаем к сотрудничеству всех, кто хочет попробовать свои силы в переводе. Пишите.
Система Orphus: Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter Система Orphus



  1. Пять Копеек:

    А как же такие знатоки России как Макфол, Кондолиза Райс, В. Нуланд и Тефтт…
    Молчите уж… знатоки…
    А как вы посмотрите на изучение традиций и истории США ил Великобритании Россией или Китаем через создание неправительственных организаций на их территории…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *