Владимир Соловьёв назвал меня «Стивом Гнильбергом» и «похожим на какающего бельчонка», добавив, что я «сознательный враг нашей страны». Для корреспондента Би-би-си в Москве это стало обычным делом.
Я работаю здесь больше тридцати лет. Россия, которую я знал, исчезла в феврале 2022 года. Вторжение привело к репрессивным законам, блокировке сайтов Би-би-си и превратило журналистику в хождение по канату над юридической миной.
Наша команда сократилась. Бен Тавнер и я проходим дополнительные проверки на границе. Визы теперь выдают на три месяца. Многие источники отказываются разговаривать, опасаясь последствий.
Тем не менее, нас всё ещё приглашают на мероприятия Кремля. На пресс-конференции в конце 2025 года я спросил Путина о новых «спецоперациях». Он ответил: «Их не будет, если вы будете уважать наши интересы».
Антизападная риторика теперь направлена против Великобритании и ЕС — а не США, особенно при Трампе. Это резко отличается от 1997 года, когда я играл на пианино в российском шоу и пел британские песни перед дружелюбной публикой.
На пропагандистском митинге в 2022 году женщина сказала, что предпочла бы смерть сына на Украине, чем его безделье дома. А через несколько дней после нападок Соловьёва москвичи подходили ко мне за автографами и фотографиями. Россия — как двуглавый орёл: одна голова нападает, другая благодарит за то, что остаёшься.
